Мир тропиков

«Мебели» у пигмеев нет. Да и как ее перевозить при частых перемещениях?
Если нетребовательность - залог счастья, то эти маленькие человечки бесспорно обладают этим преимуществом. Кроме очага, в их хижине нет ничего: ни какого-либо скарба, ни спальных принадлежностей, ни убранства. Спать пигмеи ложатся прямо на сырую, голую землю, предварительно очистив ее от гнилых листьев и утоптав ее ногами. Старики и дети подкладывают иногда под себя банановый лист. Таким образом, перевозить оказывается действительно нечего. Эта воздушная хижина из листьев представляет собой скорее защитную крышу от непогоды нежели настоящее жилище, и служит в первую очередь для поддержания тлеющего огня в вечно влажном, насыщенном густым водяным паром тропическом лесу. Хотя пигмеи обитают преимущественно в экваториальных районах, огонь необходим им, чтобы согреться ночью и в течение некоторых дневных часов. Из-за постоянного расходования тепла на испарение их тело чутко реагирует на' малейшие колебания температуры. Лишь в немногие часы, когда солнце находится в зените, пигмеи чувствуют себя по-настоящему приятно, и то лишь при ясном безоблачном небе. В остальное время, находясь в хижине, они стараются держаться поближе к огню. Рано утром, если огонь в очаге горит слабо, случается, что они дрожат всем телом и стучат зубами от холода. Если бы огонь вдруг потух, это было бы для пигмеев величайшей катастрофой. Хотя употребление огня знакомо им уже давно, они до сих пор не научились добывать его сами. Поэтому они вынуждены всегда внимательно следить за огнем, а при перемене места захватывать с собой тлеющую головешку, чтобы на новом месте разжечь новый огонь.

Естественно, что молодой колонии сначала приходится больше ввозить, нежели вывозить. В государстве Конго наблюдалась обратная картина. Морель высчитал, что за период с 1899 г. по 1902 г. вывоз из Конго, составивший общую сумму в 7 360 130 фунтов стерлингов, из которых более 6 млн. приходилось на каучук, был «оплачен» ввозом на сумму всего лишь 893 317 фунтов. Этим сопоставлением Морель доказывал, «во-первых, что туземцев подвергают грабежу, а во-вторых, что их порабощают, так как нельзя ожидать, чтобы они добровольно согласились работать без вознаграждения». Кроме того, как выяснилось, даже и вышеприведенный баланс оказался фальсифицированным. Колониальные компании выплачивали своим акционерам до 800% дивидендов. 20-фунтовые акции шли по цене 800-1000 фунтов. Работая в Ливерпуле, Морель обнаружил, кроме того, что корабли, отправлявшиеся на Конго, регулярно захватывали с собой большое количество винтовок и боеприпасов...
В 1904 г. было основано «Общество для реформы Конго», во главе которого стал Морель. В том же году в английской нижней палате прошли острые дебаты о положении на Конго. Возмущение в Европе росло. Леопольд вынужден был согласиться на создание беспристрастной комиссии, членов которой, впрочем, он мог сам назначить, для проведения расследований на месте. В результате трехмесячного обследования комиссия, состоявшая из двух высокопоставленных бельгийских судебных чиновников и одного швейцарского юриста, установила: 1) Государство, справедливо считая своим владением всякую бесхозную землю, толкует этот принцип чересчур широко, рассматривая как находящиеся во владении лишь обрабатываемые поля и земли под жилыми строениями. Окружающий усадьбы лес также должен быть предоставлен туземцам. 2) Признанная Берлинской конференцией свобода торговли в действительности ликвидирована, так как на землях короны, а также на частных королевских землях и на территории концессий с торговыми компаниями туземцы не ведут никакой торговли, потому что неграм не оставляется ничего, что они могли бы предложить в обмен на европейские товары. 3) Существующая система отработки налога, даже в случае признания ее необходимости, является причиной многих злоупотреблений. Закон о 40-часовой рабочей неделе часто нарушается. Желательно, чтобы эта норма соблюдалась. 4) Некоторые государственные чиновники и офицеры неоднократно Допускали злоупотребление своими полицейскими правами во время карательных экспедиций против негритян-' ских деревень. Торговые компании должны быть лишены права предпринимать подобного рода карательные экспедиции.

Однако поднимавшиеся вслед за этим волны общественного возмущения вскоре затихали благодаря «исправной» работе службы информации и пропаганды государства Конго. Когда разоблачительные процессы становились неизбежными, производился ряд арестов для отвода глаз, после чего в печати появлялись сообщения управления территорией Конго примерно такого содержания: «После того как мы с удивлением прочитали сообщения бельгийской прессы, нам ничего не остается, кроме как привести свидетельства некоторых наших чиновников, лишь недавно вернувшихся из инспекционных поездок по этим областям и нашедших все там в наилучшем порядке. Туземцы произвели на них впечатление людей, имеющих великолепное управление и умеющих ценить усилия по приобщению их к культуре».
Для начала этого вполне хватало, чтобы усыпить европейскую совесть. К тому же были и иные заботы, помимо этой далекой Африки...
И лишь в Англии к колониальным делам проявляли всегда самое «чуткое» внимание,. Там не любили беспокойные и мятежные колонии, особенно, если о них начинала так громко говорить мировая общественность. Ведь внимание общественности легко может обратиться и в другую сторону.
Подобно тому, как во времена борьбы за освобождение негров среди англичан были филантропы, выступавшие в защиту рабов, так и сейчас в Англии нашелся некий Морель, боровшийся, по его словам, против всякой несправедливости, где бы она ни была, и выступивший в защиту угнетенных негров Конго.
Морель родился в 1873 г. в Париже, в 1901 г. он оставил свое скромное место конторского служащего Ливерпульского пароходства и поселился в сельской местности в Южной Англии. Отсюда он бесстрашно повел свою десятилетнюю беспримерную борьбу против Леопольда II и его «проклятой системы». Морель жил замкнуто и уединенно, что дало его противникам повод называть его «загадочной личностью» и «мрачным, затаившимся в тени человеком». Сначала борьба была в высшей степени неравной. Не обладая состоянием, Морель был вынужден жить небольшими гонорарами за свои газетные статьи. К тому же он был совершенно неизвестен и лишь с трудом мог завязать связи с влиятельными людьми. Леопольд II, бессовестный, изощренный в дипломатических вывертах мультимиллионер, держал в своих руках продажную прессу и оплачивал целую армию отъявленных негодяев-агентов. Однако Морель имел одно преимущество, которого не было у его влиятельного противника: неопровержимые факты.

Для миллионов негров Конго день за днем проходил в бесконечных поисках и сборе каучука. Латекс добывался, здесь из каучуконосных лиан ', причем столь же хищническим способом, как из бразильской гевеи на Путумайо. Сборщикам каучука было не до забот о естественных богатствах леса. Выкачивая каучук из каждого растения до последней капли, они вынуждены были все глубже проникать в лесную чащу, на окуривание и сушение каучукового сока не хватало времени. Они намазывали латекс слой за слоем на свое голое тело. Латекс образовывал как бы искусственную кожу, которую сборщики сдирали с себя, когда она достаточно подсыхала. Скатанный в комки, латекс собирался в корзины и в количестве по 4-5 фунтов сдавался надсмотрщику. Иногда в Европу проникали странные слухи о жестокостях и зверствах, о захваченных фортах, в которых негры убивали всех, кто попадался им под руку, об отрубленных правых руках... Время от времени появлялись обвинительные разоблачения кровавого режима... В бельгийский парламент вносились запросы.
Однако успокаивающие заверения колониальных чиновников из управления Конго в том, что «цивилизация и порядок мало-помалу внедряются в район Конго», до поры до времени еще оказывали действие. Среди прочих карательных мер зверство с отрубанием правой руки само по себе началось «довольно безобидно». Когда европейские полицейские части оказались уже не в состоянии одни подавлять сопротивление негров, управление наняло чернокожих полицейских, раздав им ружья и патроны. Для контроля за расходованием драгоценных патронов в доказательство «эффективности» каждого произведенного выстрела требовалось принести отрубленную правую руку убитой жертвы. Этот обычай вскоре превратился в самостоятельное карательное средство.
Начиная с 1900 г. в европейских газетах стали регулярно появляться статьи бывших служащих колониальных компаний, публично признававшихся в совершении по приказу своих начальников ужасных преступлений против негров. Рассказывалось, например, о том, как все жители одной негритянской деревни и среди них 22 женщины и двое детей были убиты карательным отрядом; как две женщины, пытавшиеся спастись бегством на лодке, были утоплены; как шестерых женщин заковали в кандалы и уморили голодом; как шестидесяти неграм были отрублены правые руки; как женщины и дети были подвергнуты распятию; как в одной деревне многие мужчины были четвертованы, а их отрубленные части тела насажены для устрашения на частокол, окружавший деревню...

Для Леопольда это было крупнейшим успехом в его купеческой карьере, потому что в период с 1901 г. по 1906 г. среднегодовой доход от «его» государства возрос до 16,4 млн. франков.
Король умер 1С декабря 1909 г. в возрасте 84 лет, год спустя после того как под давлением мировой общественности он уступил Конго бельгийскому государству. Своим трем дочерям от брака с Марией-Генриеттой, «Брабантской Розой», он оставил 15 миллионов франков, унаследованных им от отца. Баронессе же де Воган, в девичестве Делакруа, с которой он вступил в морганатический брак 1 незадолго до смерти, и ее двум сыновьям он завешал 130 миллионов, «заработанных» им на государстве Конго.
Бельгийские газеты и депутаты бельгийского парламента называли чернокожих туземцев государства Конго «освобожденными» - освобожденными от варварских нравов, вызволенными из мрачного язычества. Так по крайней мере говорили в Европе о государстве Конго.
В Африке же говорили иным языком - языком декретов и приказов. В «порядке возмещения за оказанные благодеяния» негры с Конго были обложены высоким денежным налогом, который они должны были отрабатывать, ибо откуда неграм взять деньги! Норма была установлена в 40 рабочих часов в неделю, однако она колебалась по различным районам. Показателем выработки служила в первую очередь сдача каучука и копала. Если добыча казалась надсмотрщикам недостаточной, негров жестокими мерами принуждали работать более интенсивно. Управление Конго предоставило базам право забирать из негритянских деревень женщин, детей и стариков и держать их в качестве заложников до тех пор, пока установленная норма не будет выполнена на 100%. Было очевидно, что пленников обрекали на бесчеловечное обращение и мучения, дабы побудить мужчин стремиться как можно скорее освободить заложников.
С помощью этой хитроумной системы лишения прав и подавления туземцев против негров велась самая настоящая «каучуковая» война. Надсмотрщики за неграми в деревнях были вооружены плетками из слоновой кожи с острыми краями и винтовками. Мятежных негров либо избивали до полусмерти, либо лишали правой руки, а случалось подвергали распятию на кресте. Единственным средством самозащиты для негров было убийство, к кото рому они нередко прибегали. Число этих убийств стал вскоре исчисляться сотнями, несмотря на карательны экспедиции, в результате которых целые деревни исчезал с лица земли, а женщины и дети оказывались в наспе сооруженных тюрьмах.
40 рабочих часов в неделю давно переросли в 25 дне в месяц, в течение которых «освобожденный» туземец вынужден был отрабатывать «налог». Для обработки собственных полей и домашних дел ему оставалось всег лишь пять дней в месяц, и он мог еще радоваться, есл был цел и невредим. Компании были немилосердны. Вспы хивавшие то и дело бунты подавлялись с беспримерно жестокостью и вели к еще более жестокому обращению. Тогда произошло невероятное: многомиллионный народ негров Конго утратил мужество и силу для сопротивления.

21 сентября 1891 г. Леопольд издал тайный декрет, по которому все доходы от казенных свободных земель поступали в распоряжение государства. Туземцам было запрещено продавать слоновую кость и каучук агентам торгово-промышленных компаний. Это означало установление государственной монополии, запрещенной Берлинскими постановлениями. Частные компании заявили энергичный протест. Леопольд был вынужден пойти на уступки: было признано исключительное право государства на добычу каучука в районе Верхнего Конго, южнее Стэнливиля, все остальные районы до 1901 г. оставались открытыми для частной торговли.
На этом закончился так называемый либеральный период, и с 1892 г. начался «фискальный», для которого характерна безудержная эксплуатация природных богатств и туземного населения в пользу казны. Этот период продолжался до осени 1908 г. Король вступил на опасный путь, приведший к пресловутой «системе Леопольда».
Между тем арабы почувствовали себя ущемленными в своей сфере действия. Как раз в тех районах, которые захватил король Леопольд (районы южнее Арувими и восточнее Ломами), находился ряд важных торговых пунктов, поставлявших арабам рабов и слоновую кость. Ясно было, что встревоженные арабы добровольно ни за что не уступят. Попадавшихся в их руки белых они немилосердно убивали. Так возникла длительная, то затухав шая, то вновь вспыхивавшая, война, в которой обе стороны проявили много жестокости. Она закончилась окончательным изгнанием арабов из государства Конго, поел того как в марте 1894 г. были захвачены два главны опорных пункта арабов - Ньангве и Казонго. Примерно в 1896 г. «система Леопольда» дала первые результаты: добыча слоновой кости и каучука сильно выросла. В период войн с арабами общая сумма доходов от казенных земель, дани и натуральных повинностей туземного населения упала до 237 ООО бельгийских франков. Однако уже в 1895 г. сумма доходов вновь достигла 1,2 млн. франков Впоследствии доходы росли очень быстро: в 1897 г. он составляли 3,5 млн., в 1898 г.- 6,7 млн., в 1899 г. 10,2 млн., в 1900 г.- 10,5 млн. Наконец-то король почув ствовал себя в своей стихии. И все же, подобно сказочному корыстолюбцу, продавшемуся из-за алчности дьяволу и ожидающему теперь со страхом часа своей смерти, король не чувствовал себя спокойно: приближался день обещанной им уступки Конго бельгийскому государству. Однако Леопольд II не был бы королем, если бы он всецело уподобился маленькому человеку из сказки, оказавшемуся не в состоянии обмануть своего всесильного партнера. Король употребил все свое влияние, чтобы отодвинуть как можно дальше черный день расплаты, и 17 июля 1901 г. бельгийская палата решила на неопределенное время отсрочить аннексию Конго.

Для изучения неизведанных дальних районов снаряжались экспедиции. В них принимали участие и многие немецкие географы. Из бельгийских ученых особенно больших успехов добился Александр Делькоммюн. Были основаны нсвые базы: Упото, Уманги (возле Лизала), Ямбинга (возле Бумбы) и Нью-Антверпен на Конго, Бена Камба на Ломали и Лизамбо на Санкуру.
Все это стоило много денег. Государственный бюджет предусматривал в 1886 г. лишь одни расходы,на сумму около 2 млн. франков и никаких доходов, так как государство Конго обязалось отказаться от ввозных пошлин как источника дохода. Пока дефицит покрывался из личных ^средств короля, однако уже в следующем году Леопольд вынужден был заняться поисками заимодавцев. Представители крупного капитала попрежнему отрицательно относились к предприятию, расценивая его как авантюру. Потерпел неудачу и выигрышный заем в 150 миллионов, выпущенный в 1887 г. купюрами по 20 франков с целью привлечения денег мелких вкладчиков. Кредита явно нехватало. Молодое «частное» государство испытывало серьезные затруднения, и Леопольд был вынужден всерьез заняться его делами.
В качестве вывески вновь ловко используется лозунг борьбы с рабством. На состоявшейся в 1889-1890 гг. в Брюсселе конференции против рабства король заявил, что среди его новых подданных, к сожалению, еще очень много охотников за рабами. Правда, он уже немало сделал для искоренения рабства, но все это требует много денег. Его деятельность была бы успешнее и благотворнее, если бы ему разрешили необходимые денежные средства изыскивать в самом государстве Конго. Постановления по Конго запрещают, к сожалению, взимание налогов, сборов и пошлин, лишая государство столь важных источников дохода.
К такого рода аргументам, спекулировавшим на чувствах гуманизма, конечно, не могли не прислушаться: 20 июня 1890 г. Леопольд получил от конференции разрешение на взимание десятипроцентной ввозной пошлины и на повышение вывозной пошлины на слоновую кость и каучук. Тем самым государство Конго получило твердую финансовую базу, а бельгийское государство предоставило королю беспроцентный заем в 25 млн. франков, правда, с оговоркой о праве аннексировать государство Конго через 10 с половиной лет. Эти средства бесспорно оздоровили бы государство Конго, если бы не решимость Леопольда создать огромную центральноафриканскую империю, простирающуюся вплоть до Нила и далеко в пределы Судана. Там же обосновались арабы, не желавшие, естественно, уступать свои торговые позиции. Рано или поздно дело должно было дойти до открытых столкновений с ними.

Леопольд вынужден был сделать ряд заявлений, в которых он обязался установить в бассейне Конго и устье
Конго неограниченную свободу торговли. Соответствующая статья постановлений о Конго гласила: «Каждая держава из осуществляющих или имеющих осуществить права суверенитета в выше перечисленных районах, обязуется не устанавливать там монополий или привилегий какого-либо рода в области торговли. В отношении защиты личности и состояния, приобретения и отчуждения движимого и недвижимого имущества и занятия промыслом все чужеземцы без различия пользуются теми же правами, что и аборигены». И далее: «Все державы, осуществляющие права суверенитета в упомянутых районах, обязуются следить за сохранением туземного населения и улучшением его морального и материального положения и содействовать искоренению рабства и в особенности работорговли; они будут защищать и содействовать развитию всех религиозных, научных и благотворительных учреждений без различия национальности и культов, созданных с целью просвещения и приобщения к цивилизации туземного населения».
Король бельгийцев достиг своей цели, от чего его подданные были далеко не в восторге, считая своего короля утопистом и опасаясь бесполезных и обременительных хлопот для своей маленькой страны. Правда, палата депутатов и сенат в том же году одобрили эту личную унию, но без всякого энтузиазма. И даже финансовая верхушка вела себя очень сдержанно, а это уже было для короля неприятней.
1 июля 1885 г. представитель короля в государстве Конго и преемник Стэнли сэр Фрэнсис де Уинтон оповестил всех членов миссий и торговых представительств на Конго, что отныне они являются гражданами «независимого государства Конго». 19 июля в Банане состоялась торжественная церемония провозглашения свободного государства. Тем самым географическое понятие Конго превратилось в политическое, а страна получила короля, который, правда, за всю свою жизнь так ни разу и не ступил на землю нового государства.
Первоначально Леопольд II хотел к своему титулу бельгийского короля присовокупить и титул «короля Конго», однако, вняв голосу своих рассудительных советников, он решил удовольствоваться лишь наименованием «суверена независимого государства Конго». Центральное правительство нового государства с резиденцией в Брюсселе состояло из трех генеральных секретарей, руководивших департаментами внешних сношений, Еьутренних дел и финансов. На Конго же правил генерал-губернатор с резиденцией в Боме.
Первые распоряжения еще выдерживались в духе Берлинских постановлений о Конго. Никто не имел права прогнать туземца с его земли. Государству принадлежала лишь так называемая свободная земля, находившаяся между негритянскими деревнями и использовавшаяся либо им самим, либо сдававшаяся в концессию привилегированным финансовым компаниям. Этот первый период экономического развития, длившийся до конца 1891 г.

Англичане, сожалевшие теперь о своем отказе Стэнли, пытались как-нибудь исправить положение. При этом они Действовали не открыто, а обходными маневрами, через подставных лиц, дабы не быть скомпрометированными перед всем миром в случае поражения. Эта тактика принесла им большие успехи. Открыто выступить против бельгийского короля и заявить перед всем миром о своих притязаниях не входило в их намерения. Зачем? Разве зависевшая от них экономически Португалия не обладала самыми старыми претензиями на Конго? Еще с 1487 г.? Конечно, англичане были готовы «справедливости ради» признать эти требования, если Португалия в свою очередь обяжется не выдвигать других территориальных требований и прежде всего не будет претендовать на южный беper Африки. Остальные же вопросы, касающиеся полиции, судоходства и надзора в бассейне Конго, можно было бы урегулировать совместно. Таким образом, англичане хотели раздарить кое-что из не принадлежавших им богатств и еще получить за это выгоду. Португальцы сочли себя обделенными и решили нажиться на дипломатической торговле. Однако сближение с Францией не удалось и они вынуждены были после двухлетних переговоров подписать 26 февраля 1884 г. соглашение с Англией.
Последующая дипломатическая игра Леопольда, не располагавшего достаточной силой для оказания открытого давления, была проведена с настоящим мастерством. Согласись он с англо-португальским договором, и все его планы рухнули бы. Поэтому против Португалии он нашел себе союзника в лице Франции, которой обещал преимущественное право покупки владений «Международного общества», а против Англии заручился союзом с Германией, опасавшейся ограничения свободной торговли. Благодаря дипломатическому искусству Бисмарка удалось несколько потеснить Англию и одновременно добиться признания претензий Германии на Юго-западную Африку, Того, Камерун и Восточную Африку. Таким образом, еще до созыва в 1885 г. Берлинской конференции все наиболее важные вопросы по колониальному разделу Африки были уже предварительно выяснены, оставалось лишь подписать соглашение. Португалия «заплатила за других», Леопольд получил Конго, а все остальные участники - французы, немцы, североамериканцы, датчане, итальянцы, голландцы, австрийцы, русские, шведы, испанцы и турки - радовались возможности «натянуть нос» Англии, официально не выдвигавшей никаких требований.

Он внимательно следил за шагами Стэнли, решив использовать благоприятный момент. В августе 1878 г. Стэнли встретился в Париже с уполномоченным короля и подробно обсудил экономическую сторону большого делового предприятия. В ноябре того же года в Брюсселе собрались крупные купцы и влиятельные финансовые тузы из Англии, Германии, Фракции, Бельгии и Голландии. Они основали «Комитет по изучению Верхнего Конго», почетным председателем которого был избран сам Леопольд. Происходили долгие дискуссии и совещания, все участники которых были призваны хранить строжайшую тайну о предмете своих переговоров. Кое-какие вопросы так и остались при этом нерешенными, потому что по существу никто из участников совещания не обладал достаточным знанием тропического хозяйства. В 1879 г. Стэнли вновь поехал на Конго. Располагая 20 ООО фунтов стерлингов, он имел задание оборудовать по течению реки в подходящих местах станции и базы. До этого он заехал ненадолго в Занзибар (в 1869 г. был открыт Суэцкий канал), набрал там 68 солдат и носильщиков, преимущественно из числа своих бывших спутников, и в середине августа прибыл в Банану.
Там уже было приготовлено снаряжение для экспедиции: продовольствие, товары для обмена, тачки, повозки, сборные складские помещения из гофрированного железа, переносные деревянные дома, лодки, грузовые суда, а также два паровых баркаса, на которых экспедиция вскоре должна была отправиться в уже знакомые Стэнли глубинные районы. Медленно и осторожно маленькая флотилия тронулась вверх по реке, минуя острова и песчаные отмели. В 176 км от морского побережья, недалеко от порогов йеллала, Стэнли устроил первую базу, назвав ее по имени тамошнего района «Виви». Для сооружения базы на берегу был выбран холм высотой около 290 м. Из привезенных материалов были собраны дома и склады, а от реки к базе была проложена широкая дорога для перевозки товаров. С туземными вождями Стэнли сумел отлично договориться. Он предложил в обмен за весь занятый им участок земли различные товары на сумму в 32 фунта стерлингов и, кроме того, ежемесячную пенсию в 3 фунта. Отныне туземцы могли работать на него, если обнаруживали желание.
К 1884 г. Стэнли удалось заключить с негритянскими вождями на Конго до 450 договоров аналогичного содержания. Наиболее перспективными оказались базы: Исанджи, Леопольдвиль, Квэмоут, Болобо, Экваторвиль и Стенли-Фоллз. Не всегда все шло гладко. Кое-где не ладилось с организацией: из-за небрежного и неумелого управления некоторыми базами запасы продовольствия и снаряжения вскоре кончились. В некоторых местах туземцы начали открыто бунтовать, в других опередившие Стэнли европейские вербовщики уже успели связать туземных вождей договорами.
Так или иначе, по окончании деятельности Стэнли «Международное общество» располагало на Конго цепью своих баз. Правда, число их было еще невелико, однако король сумел создать из них свою колониальную империю, грезившуюся ему еще в начале предприятия.