Мир тропиков

Неизвестно ни одного обратного случая, когда негритянка последовала бы за пигмеем в его лесное стойбише. Не говоря уже о том, что подобного рода связи высокомерно отвергаются неграми, негритянка сама по себе оказалась бы совершенно неприспособленной к кочевому образу жизни и сбору дикорастущих плодов. Переход ее в пигмейское племя означал бы возвращение на давно пройденную неграми в целом ступень развития.
Бесспорно, что связь внедрившихся в девственный лес негров с пигмеями способствует освежению и обновлению негритянской крови, а стало быть и вообще укреплению их физического существования как племени и народа. Пигмеи же, напротив, утрачивают от этой связи свою племенную самобытность, что уже сказывается в заметном сокращении их численности. По подсчетам различных ученых, ныне насчитывается всего около 30-35 тыс. пигмеев. Новую опасность для пигмеев создает расширяющееся год от года капиталистическое колониальное хозяйство, не останавливающееся и перед девственным тропическим лесом, вследствие чего пигмеи лишаются базы их существования. Будущее карликового народа, пока еще свободно кочующего по гилеям Центральной Африки, представляется поэтому мрачным.

У пигмеев есть собственный оригинальный музыкальный инструмент - «игбомбо» изготовить который очень просто в любом месте. Над маленькой ямкой, вырытой в земле и служащей резонансовой камерой, кладется древесная кора, возле которой в землю втыкается крепкий эластичный прут. Струна из волокон ротанговой пальмы прикрепляется одним концом к середине куска древесной коры, другим - к пруту, дающему необходимое натяжение струне. На этом изготовление инструмента заканчивается. Играющий обычно щип-лет левой рукой струну, а правой бьет по барабану, большей частью взятому у негров.
Если взвесить, кто же получает большую пользу от этих взаимоотношений, европейскому наблюдателю легко может показаться, что выигрывают исключительно пигмеи; ведь взамен сильно утраченной в последние десятилетия самобытности, они приобрели более устойчивое и обеспеченное существование; кроме того, получили от негров полноценный язык. Можно согласиться с первым аргументом, что основа питания пигмеев стала шире и стало быть устойчивее. Что же касается языка, то они всегда его имели. Это так называемый язык «эфе», отличающийся сравнительным богатством. Между собой пигмеи обычно говорят на своем языке, особенно если они хотят сохранить предмет разговора в тайне от чужих ушей. При сношениях с неграми они пользуются обычно соответствующим негритянским языком ,
Чтобы окончательно ответить на вопрос, кому же выгодны взаимоотношения между неграми и пигмеями, нужно глубже разобраться в этом. Проникновение в девственный лес стоило негритянским племенам пока незначительного, но все же совершенно очевидного падения их жизнеспособности. Особенно неблагоприятно это отразилось на их плодовитости, прежде всего в восточных и северных районах девственного леса. Сокращение потомства, особенно женского, отрицательно сказывалось на хозяйстве негров. Отдельные случаи связей между неграми и пигмейками получили тем большее распространение, что пигмейки оказались очень плодовитыми. Дети, появлявшиеся в результате такого рода сожительства, оставались в деревнях отцов и считались неграми, хотя и уступали своим сверстникам размерами тела. Новая «крестьянская» жизнь обычно приходилась по душе пигмейкам.

Еще около 50 лет тому назад, как сообщает исследователь Африки Франц Штульман, пигмеи «повсеместно» слыли у негров «коварными и мстительными лесными чудовищами... В большинстве мест их боятся, стремясь либо прогнать, либо даже убить. С маленькими общинами это удается сделать, крупные оставляют в покое из-за страха перед пигмейскими стрелами. Если какая-либо деревня находится в состоянии войны с близлежащей стоянкой карликов, ни один человек не может выйти на деревенскую площадь (не говоря уже о том, чтобы пойти в лес), не подвергая себя опасности быть пораженным стрелами...»
Когда-то враждебные, а позже напряженные отношения сменились ныне мирным сосуществованием, благотворно сказывающимся на развитии обеих сторон. Пигмеи - беспокойные лесные кочевники, негры - оседлые земледельцы, обосновавшиеся преимущественно по берегам рек, создавшие здесь свои поселения, а также сады и поля на отвоеванных у девственного леса участках земли. В безраздельном распоряжении пигмейских групп не осталось более ни одного крупного лесного округа. Правда, они продолжают попрежнему бороздить лес во всех направлениях, однако свобода их передвижения по сравнению с прошлым временем сильно сократилась. Они вынуждены держаться постоянно в ближних или дальних окрестностях определенных селений. Негры, считая их «своими», ревниво следят за тем, чтобы другие деревни не вступали в сношения с «их» пигмеями. Поскольку негры беспомощны в девственном лесу и почти не в состоянии убить охотничью дичь, для них совершенно очевидна выгода сношений с пигмеями. В обмен на дичь, добываемую для негров, пигмеи получают бананы, сладкий картофель, порой немного соли, а в последнее время изредка и табак. Пигмеи не очень разбираются в меновых стоимостях, что негры, конечно, используют в своих интересах.
Большим спросом у пигмеев пользуются железные наконечники для стрел и копий, равно как и вообще всякие предметы обихода из металла и прежде всего так называемый женский нож, ставший теперь почти незаменимым универсальным орудием пигмейки, которое она всегда носит при себе на поясе. Пигмейским девушкам очень нравятся металлические украшения. В добываемых иногда у негров глиняных горшках пигмейские женщины приготовляют густую похлебку, а в деревянных корытах (что случается чаще) толкут печеные бананы и сладкий картофель, дикорастущие клубни и орехи. Для музыкального сопровождения своих ежевечерних игр пигмеи иногда выменивают негритянские цитры, или «санзы» - маленькие
(с ладонь) дощечки, на которых установлены звучные металлические пластинки.

Возможно, это является причиной той невероятной жадности, с какой они набрасываются на немногие крупицы соли, случайно перепадающие им от негров. Возбуждающие напитки или другие наркотики им самим неизвестны: для их изготовления у них нет времени. Соседние негры иногда приглашают их на свои пиршества, где пьют маисовое пиво, к которому пигмеи очень неравнодушны. Состояние легкого опьянения, в котором они потом находятся в течение нескольких дней, воспринимается ими как приятное разнообразие в их монотонной жизни.
В течение тысячелетий гилей Центральной Африки принадлежали пигмеям как первым обитателям, осевшим здесь на продолжительное время. В этом лесу они вынуждены были укрыться в свое время, теснимые другими племенами и в первую очередь, видимо, неграми, не сумевшими приспособиться к условиям лесного сушествования и поэтому оставшимися вне пределов лесных массивов. Пигмеи же, напротив, покорили тропический лес, хотя и пассивно: приспособившись к условиям жизни в нем, они только тогда стали теми пигмеями, какими мы их знаем. И только сравнительно недавно все изменилось. Многочисленные негритянские группы почти со всех сторон вторглись в девственный лес. Особенно сильным их давление оказалось с юга, где волна пришельцев состояла в основном из племен банту. Отдельные столкновения привели местами к затяжным войнам, в результате которых пигмеи, находившиеся на более низком уровне развития, чем негры, были вынуждены постоянно отступать и в конце концов сложить оружие. В результате этих крупных столкновений были совершенно уничтожены целые пигмейские группы.
В течение еще длительного времени после того, как пигмеи осознали бесполезность своего сопротивления, отношения с неграми продолжали носить далеко не дружественный характер. Пришельцы всячески подчеркивали свое превосходство над старожилами леса - пигмеями - и вели себя как завоеватели.

Многочасовое преследование обезьяны или древесного дамана среди густых ветвей тесно соприкасающихся
крон требует отчаянной смелости и акробатического искусства. Направление и темп погони задает убегающее животное, которое охотник ни за что не должен упускать из виду. Он то карабкается, то ползет через самые невероятные переплетения сучьев и ветвей, совершает головокружительные акробатические прыжки, непринужденно и уверенно бежит, выпрямившись во весь рост, по качающимся ветвям на огромной высоте, спокойно перепрыгивает с одного дерева на другое, демонстрируя совершенные образцы воздушной акробатики.
Нужно сказать, что пигмеи вынуждены вести мужественную и суровую жизнь. Болезненные и хрупкие, слабые и больные обречены на гибель. Девственный тропический лес - далеко не благотворительное заведение. Своей физической ловкостью пигмеи в немалой степени обязаны предельному развитию органов чувств. И те и другие их способности бесспорно обусловливали взаимное развитие. Прежде всего это относится к зрению и слуху пигмеев, отличающимся необычайной остротой благодаря постоянным упражнениям.
Вначале кажется, что обоняние оказывает лишь слабое влияние на поступки и привычки пигмеев. Им нисколько не мешает тяжелый, удушливый до головокружения воздух, подобно ядовитым газам оседающий в некоторых районах леса. Не вынося трупного запаха и запаха гниющего мяса, они совершенно иначе относятся к слоновой падали. Не смущаясь тем, что мертвое животное, быть может, пролежало уже несколько дней на открытом воздухе, распространяя на километры вокруг себя ужасную вонь, они в радостном возбуждении усаживаются за гигантскую тушу и начинают с аппетитом есть слегка поджаренные куски мяса. При всем этом пигмеи очень тонко чувствуют нежный аромат некоторых листьев лиан, а пряный запах одной из разновидностей мяты доставляет им глубокое наслаждение.
К вкусовым ощушениям пигмеи не так чувствительны. Голод заставляет их есть все, что только можно. Обожая дикий мед, они в остальном довольно равнодушны к сластям, потому что их пища и так большей частью растительного происхождения и состоит из углеводов.

Как сложился особый расовый пигмейский тип, остается для нас также загадкой, о которой мы однако, можем судить с большой достоверностью, исходя из аналогичных явлений. Уменьшение роста и размеров наблюдается у многих видов животных и растений в качестве приспособления к условиям неблагоприятного климата, недостаточного питания и к действию других им подобных факторов. Так было, видимо, и с предками пигмеев. Длительное влияние новой среды обусловило накопление изменений, ведших к уменьшению роста и приобретению других соответствующих признаков, что лучше отвечало новым условиям существования. Число особей, отличавшихся новыми признаками, постоянно возрастало. Низкорослость вскоре стала у многих пигмеев наследственным явлением, в то время как число «консервативных» особей в силу их меньшей жизнеспособности постоянно сокращалось. Постепенно плотность пигмейского населения достигла размеров, соответствующих условиям пропитания в девственном лесу.
Точка зрения, по которой карликовый рост является следствием дегенеративного или патологического развития, является несостоятельной, ибо в противном случае пигмеям давно следовало бы утратить жизнеспособность и вымереть. Карликовые же люди девственного леса Центральной Африки отличаются исключительной жизнеспособностью и как народ в целом, насчитывая тысячелетия существования, и как отдельные индивиды, сохраняя до глубокой старости физическую крепость и ясность ума.
Это и необходимо. Чрезвычайно суровые жизненные условия требуют от них максимума физической крепости. Для охоты на слонов, например, человеку любой расы понадобилось бы крайнее напряжение всех сил. Тем более удивительна та выдержка и выносливость, которую обнаруживает при этом малорослый пигмей. Иногда ему приходится преследовать разъяренное животное в течение двух, трех или даже четырех дней без сна и пищи, пробираясь при этом через болота и сплошные колючие заросли, перенося то тропические ливни, то нестерпимую жару. Широкие болота он преодолевает длинными упругими прыжками, как бы паря над землей.

Как ни странно, бамбути начинают свои пляски после захода солнца, когда становится (для европейца) уже довольно темно. Как бы они ни были утомлены, каждый день непременно завершается продолжительным танцем. Есть сведения, что танцевальное искусство бамбути издавна славилось далеко за пределами тропического девственного леса, Известно, например, что египетских императоров четыре тысячи лет тому назад развлекали придворные танцоры-карлики.
Более чем другие первобытные народы пигмеи отличаются общительностью и разговорчивостью. Нередко до поздней ночи они дружески беседуют друг с другом, рассказывая, как о больших мировых событиях, о маленьких происшествиях дня (поскольку больше им ничего не известно).
По замечанию Шиллера, там, где поют, можно спокойно поселиться, ибо у злых людей не бывает песен. Это высказывание можно отнести и к миролюбивым и незлобивым пигмеям, так как они действительно поют при любой возможности. С песнями отправляются женщины на поиски пищи, с песнями они возвращаются и домой. Пение сопровождают ежевечерние беседы пигмеев и их ежедневные пляски. Некоторые группы создали очень мелодичные напевы, особенно красиво и приятно звучащие, по свидетельству одного исследователя, в вечерней тишине в исполнении звонких девичьих голосов.
Без девственного леса не было бы пигмеев
Проблема происхождения пигмеев затрагивает вопрос всех вопросов - великую проблему становления человека вообще, которая более подробно освещается ниже, в одной из следующих глав. Предки пигмеев, которых мы представляем себе людьми нормального роста, переселились в тогда еще очень мало, а местами совсем не заселенную Африку предположительно с севера или северо-востока и расположились вначале в восточной части девственного леса Центральной Африки, вне зоны сплошных лесных массивов. Когда они были оттеснены вглубь девственного массива, нам неизвестно. Во всяком случае, как явствует из прямых исторических источников, в третьем тысячелетии до нашей эры пигмеи уже имели нынешний карликовый рост.

В каждом человеке, по представлению пигмеев, живут несколько душ, которые мы можем отождествить с различными свойствами характера. Эти души хотя и не умирают вместе с человеком, однако и не остаются в виде единства, стремясь к разрыву. Существовавшая в этом мире личность растворяется. Со смертью человека его существование окончательно прекращается.
Из этих соображений было бы бессмысленно класть в могилу умершего его личное имущество или пищу. Погребение происходит без каких-либо церемоний; вся могила сравнивается с землей, ни холмика, ни какого-либо иного знака не оставляется: все равно никто из родственников никогда не придет на это место. В большинстве случае после смерти одного из членов вся группа снимается места стоянки и двигается дальше. Семья, которую постигло горе, еще долго после этого испытывает глубокую скорбь.
Будни пигмеев суровы и тяжелы. Голод ежедневно гонит их в тропический лес за добычей, которая зачастую бывает более чем скудной. Их жизнь ограничена узкими рамками и бедна содержанием. Было бы неудивительно, если бы это однообразие оказало на них отупляющее влияние. Однако этого не случилось.
На вопрос, задаваемый иными этнографами, является ли то или иное существо уже человеком или еще животным, следует совершенно определенно ответить, что пигмеи являются полноценными людьми.
Для пигмеев характерны завидное душевное равновесие и неистребимая жизнерадостность, всегда остающаяся неизменной. У них нет праздников, связанных со сменой времен года, ибо таковых нет в тропическом лесу; у них нет каникул и воскресений; зато каждый вечер бывает для них праздником. Они не могут поступать иначе, испытывая глубокую потребность выразить свое хорошее самочувствие, свою внутреннюю радость в быстрых движениях танца. В пляске обычно участвует вся группа. Во время пляски пигмеи бьют в ладоши, покачивают в такт ударам верхней частью туловища и непрерывно поют. Коллективные танцы имеют свои устоявшиеся и строгие формы, которые знает каждый и которых точно придерживаются. Отдельные молодые мужчины исполняют порой мимические сценки. При этом подражают повадкам и движениям • некоторых крупных животных, достигая благодаря острой наблюдательности и высокому мастерству имитации та-к0го сходства, которое всегда поражает европейцев.

К тому же не существует и организованной касты священнослужителей, которая могла бы привести в стройную систему религиозные догмы. Тем не менее можно выделить ряд обших характерных черт религии пигмеев.
В центре их религиозных представлений находится личность бога, повелевающего всем сущим. В нем символизируется «чувство просто зависимости», каждый испытывает по отношению к богу покорное благоровение, называя его «отцом» или «матерью». Культовых обрядов, однако, не существует. В новое время образ бога постепенно блекнет в представлении бамбути и уступает место божествам второй степени, персонифицирующим силы природы. Среди них выделяется прежде всего Эпилипили, производящий гром и молнию своими тяжелыми, громыхающими шагами; он создал все общественные предписания и запреты и наблюдает за их выполнением каждым отдельным человеком '. Но в своих действиях бамбути руководствуются не только мнением о награде или каре. Бамбути неукоснительно следуют существующим родовым законам, выполняя их из побуждений внутреннего долга, повсюду в мире называемого совестью.
Благодаря случайному общению с соседними племенами негров их ранее самобытные религиозные воззрения часто перемешивались с разнообразными представлениями о чудесах. Однако объяснение чудесами действующих в мире природных сил чуждо внутренней сущности пигмеев.
Бамбути не знают страха перед смертью. Быть может поэтому у них нет и служителей культа, авторитет которых держался бы на их посредничестве между земным и потусторонним миром. Скорбь об умершем носит глубокий и искренний характер, потому что она означает разлуку навсегда без возможности свидеться в потустороннем мире.

В пределах пигмейской общины нет разделения на отдельные группы по профессиональному признаку. Каждый изготовляет немногочисленные предметы потребления собственными руками и лишь для собственного пользования, причем только тогда, когда это продиктовано необходимостью. Изготовление «про запас» или добыча пищи «впрок» незнакомы пигмеям, заботящимся лишь о текущем дне. Пигмей просто ничего не понял бы, если бы от него потребовали что-либо, выходящее за эти рамки. Поэтому среди пигмеев не существует заслуживающего упоминания обмена продуктами между собой или с соседями и у них нет стремления повысить производительность своего труда. Они живут в гармоническом согласии с окружающей средой.
Для той ступени развития, на которой находятся пигмеи и для которой характерно чисто созерцательное отношение к природе, пигмеи достигли поразительных успехов. Лучшим доказательством этого служит в конечном счете само их существование во враждебных человеку условиях девственного тропического леса. Пигмеи не утруждают себя приобретением таких знаний и навыков, которыми дорожат европейцы. Все исследователи, сталкивавшиеся с пигмеями, отмечают, что это одаренные, способные люди с живым умом и фантазией. И тем не менее они не обнаруживают никакой тяги к познанию природы и развитию естественных наук в нашем понимании, не стремятся к созданию отвлеченных понятий (абстракций), оставаясь в плену конкретных, предметных представлений.
Для человека до сих пор всегда была характерна тенденция относить к потустороннему миру все, что он не может еще объяснить, заменяя, таким образом, точные естественно-научные понятия религиозными представлениями; именно поэтому «граница потустороннего мира» находится у пигмеев глубоко в пределах мира посюстороннего. Из-за неустойчивости и рыхлости пигмейских групп их религиозные представления частично сильно изменились и отличаются значительными различиями.