Мир тропиков

Антиневротический витамин разрушается при слишком долгом кипячении еды и при консервировании продуктов обычными способами. Этого витамина нет и в рисе, вышелушенном машинным способом, и в пшенице мелкого помола, так как зародыш пшеничного зерна в этом случае переходит в отруби (ржаной зародыш всегда остается в муке).
С переходом от ручных способов вышелушивания риса к машинным бери-бери неизбежно должна была появиться в тех районах Восточной и Юго-Восточной Азии, где рис составляет преобладающую, если не единственную пищу.
Заболевания бери-бери неизбежны и там, где ощущается нехватка вышеперечисленных продуктов и прежде всего свежего мяса. Это относится, в первую очередь, к глубинным районам огромной зоны девственных лесов по Конго и Амазонке. Быть может, это и явилось одной из важнейших причин людоедства.
Таковы некоторые наиболее распространенные болезни, подстерегающие человека в тропическом лесу.

Анкилостома очень распространена в тропиках и субтропиках. В некоторых районах Западной Африки, Центральной Америки и Вест-Индии и на Малайских островах нет почти ни одного коренного жителя, который в той или иной степени не страдал бы от анкилостомидоза. Из яичек, достигающих 0,06 мм и попадающих наружу вместе с человеческими испражнениями, вылупляются личинки, сохраняющие свою жизнеспособность во влажной земле, болотах и лужицах при температуре около 20° С в течение многих месяцев. Проникнув через кожу (обычно босых людей) внутрь человеческого организма, личинки мигрируют по большому и малому кругу кровообращения и в конечном итоге попадают в кишечник, где «з них вырастают черви размерами до одного сантиметра. Головным концом эти черви присасываются к слизистой оболочке кишечника и ведут паразитический образ жизни. Главное средство борьбы с этим заболеванием - гигиенические мероприятия; обязательным является ношение обуви, чтобы избежать заражения.
Бери-бери
В течение долгого времени эта болезнь оставалась загадкой для врачей. Массовая заболеваемость указывала как будто бы на ее заразный характер. Однако все попытки обнаружить предполагаемого возбудителя кончались обычно безрезультатно. Прямое же заражение от человека к человеку обнаружить также не удавалось. И тем не менее болезнь продолжала свирепствовать, унося все новые и новые тысячи людей, умиравших после мучительных страданий.
Почти всегда бери-бери подкрадывается незаметно. Вначале кожа на голени теряет чувствительность, после чего наступает паралич мускулов ног, а в тяжелых случаях и рук; мускулатура икр атрофируется, появляются затруднения в сердечной деятельности и общая водянка. Сердце больного, прикованного к постели, вскоре не выдерживает. Почти половина всех заболевших умирает.
Ныне природа бери-бери разгадана. Ее причиной является отсутствие в пище жизненно важного вещества, антиневротического витамина, предупреждающего воспаление нервов. Это вещество содержится в зародыше зерновых культур, в дрожжах, в семенах стручковых культур, во всех сортах капусты, в свежем мясе (особенно в печени и сердце), в бананах, орехах, яйцах, молоке, во многих других продуктах, в том числе - что собственно помогло решить всю проблему - и в серебристой шелухе рисового зерна.

Жизнеспособность в течение многих месяцев. Ветер переносит их нередко на расстояния в тысячи километров. В качестве незримой пыли их можно обнаружить всюду: в воздухе, на любом предмете. Эти самые маленькие живые существа называются бактериями, или бациллами (если строго различать, бактерии в виде шариков называют кокками, в виде коротких палочек - бактериями, в виде длинных палочек - бациллами, винтообразной формы - спириллами, а в виде запятых - вибрионами). Некоторые разновидности бактерий, проникая в тело человека и животных и чрезвычайно быстро размножаясь, отравляют организм сильными ядами, вызывающими тяжелые заболевания, а часто и смерть. Эти возбудители болезней являются иногда причиной эпидемического распространения таких болезней, как дифтерит, тиф, холера, чума, сибирская язва.
Филария-нитчатка, бильгарция и анкилостома
Почти во всех тропических районах, особенно в Западной и Восточной Африке, очень часто встречаются люди с ужасно распухшими руками и ногами. Неудивительно поэтому, что эту болезнь называют слоновой болезнью, или элефантиазисом.
Эти опухоли вызываются нитевидными червями филариями. По образу жизни эти черви являются паразитами. Личинки, едва достигающие трети миллиметра в длину, могут миллионами паразитировать в человеческой крови, не вызывая ни малейших болезненных явлений. В течение дня они находятся в кровеносных сосудах внутренних органов, ночью же в периферической крови. Когда активные в ночные часы суток комары сосут кровь человека, личинки попадают в организм насекомых. При повторном укусе комара эти черви вновь попадают в кровь человека. Две трети «зараженных» обычно не имеют никаких жалоб и лишь у остальных появляются опухоли.
При закупорке лимфатических сосудов филариями происходит воспаление лимфатических сосудов, сопровождающееся лихорадочными явлениями, и наблюдаются внешние признаки слоновой болезни. Так как сопротивляемость организма на этих участках тела сильно chhj жена, здесь очень часто появляются гнойные нарывы. Нож хирурга может, правда, удалить эти опухоли, однако действенного средства против слоновой болезни еще не найдено.
Долина Нила является родиной другого глистного заболевания, бильгарциоза (шистозомоза), распространившегося оттуда по Центральной Африке, а затем в Вест-Индию и по Южной Америке. Свободно плавающие в воде хвостатые личинки червя бильгарции проникают в кожу, приводя к образованию мучительной крапивницы. Самка червя откладывает в органы человека большое количество яиц. В процессе заболевания появляются тяжелые расстройства мочеполовой системы.

Начинаются сильная головная боль и боли в области бедер и позвоночника; постепенно боли охватывают плечи, затылок, прочно «оседая», в конце концов, в передней и задней части головы. Появляется сильная жажда. В воспаленном мозгу одно страшное видение сменяется другим. Будучи более не в состоянии видеть эти одуряющие образы, больной устало открывает глаза в надежде освободиться от навязчивых галлюцинаций, но напрасно: перед глазами возникают другие фантастические картины, причиняющие новые страдания. И этот страшный кошмар длится на протяжении многих, многих часов, дьявольски изнуряя душу и вызывая чрезвычайную раздражительность. Нужно величайшее терпение, чтобы успокоить больного; самый тщательный уход не встречает с его стороны ни благодарности, ни признания; больной становится раздражительным, вспыльчивым, просто несносным, как бы спокоен он ни был до болезни. Человек, находящийся в таком состоянии, считает себя средоточием всех бедствий. После того, как приступ миновал, человек чувствует себя словно заново рожденным, становится вежливым и почти до смешного любезным. Все, что еще вчера вызывало его страхи и ужас, превращается в источник радости. Таков приступ малярии, испытанный Стэнли во всех его фазах на самом себе...
В 1880 г. французский врач Лаверан открыл в крови человека споровиков - возбудителей малярии. То, что в 90-х годах прошлого века можно было найти в энциклопедиях в статьях на эту тему, представляется нам ныне чуть ли не легендой из давно прошедших времен: «По последним исследованиям, возбудителем малярии совершенно бесспорно являются не газообразные, летучие вещества, а маленькие живые существа, находимые в крови человека, заболевшего перемежающейся лихорадкой. В почве малярийных районов эти возбудители пока еще не обнаружены». И далее: «Тому, кто вынужден жить в малярийных районах, следует выбирать жилища, расположенные на возвышенных местах, по возможности на скалистом грунте. Чтобы предохранить себя от заболевания малярией, следует избегать длительного пребывания вблизи болот, не спать на воздухе и при открытых окнах, беречь себя от простуды и не пить воды и сырого молока, не есть фруктов и вообще содержащих много влаги плодов».
Лишь в конце века англичанину Россу и итальянцу Грасси удалось обнаружить переносчика малярии - комара-анофелеса. С тех пор известно, что действенного успеха в борьбе с малярией можно добиться лишь осушением болот, являющихся местами выплода анофелеса. Что же касается хинина, принесшего в качестве антималярийного средства столько блага, как, быть может, ни одно другое лекарство, то он, по сути дела, является всего лишь паллиативом, но не радикальным исцеляющим средством (хинин бессилен против гамет, половых клеток малярийного паразита, и не в состоянии уменьшить распространение наиболее опасной формы малярии - тропической лихорадки).

Не дикие звери и змеи, не влажно-знойный климат, не проникающая всюду влажность и не спертый воздух, не болота и не туман, не песочные блохи, проникающие под ногти пальцев ног, не свирепый хор москитов и не полчища кусающихся муравьев, не клещи, сотнями нападающие на человека, продирающегося сквозь чащу, не ядовитые стрелы из сплошных зарослей, поражающие иногда беспечного путешественника, и не чувство бесконечного одичночества и затерянности, несмотря на безграничную пышность и многообразие окружающего мира, являются, собственно, главным препятствием, мешающим свободному развитию как обитателей девственного леса, так и пришельцев, парализующим их волю и превращающим лесной рай в сплошной ужас. Самый страшный бич тропиков- это болезни: малярия, сонная болезнь, тропическая амебная дизентерия, желтая лихорадка, фрамбезия, проказа, черная оспа, слоновая болезнь, бери-бери и многие, многие другие. К этим страшным заболеваниям присоединяются и все остальные, существующие в Европе, правда, с двумя исключениями: рака и аппендицита. Как отмечает Альберт Швайтцер, проживший много лет в Ламбарене, ему ни разу не приходилось сталкиваться с этими двумя заболеваниями. Следует сказать еще об одной интересной особенности: несмотря на влажно-жаркий климат, в тропиках большую роль играют простудные заболевания.
Европейцы, распознавшие сущность этих болезней, научились успешно бороться с ними не только действенными целебными средствами, но и путем соблюдения правил гигиены. В представлении же туземных первобытных народов болезни, как и все остальное,- проявление чудодейственных, магических сил, действие которых неотвратимо, либо преодолевается еще более сильным «чудом» с помощью знахаря, колдуна. После жертвоприношения колдун обычно произносит «заклинания» с целью изгнания болезни. Если болезнь все же не проходит, то это означает, что чар колдуна не хватило и больной обречен на дальнейшие боли и страдания.
Эти способы лечения живо напоминают нам о широко практиковавшемся в средневековье «изгнании дьявола», дошедшем и до наших дней в виде ворожбы встречающихся кое-где знахарок. В средневековье все были глубоко убеждены в существовании чорта. Да и как же иначе, если его особу во плоти видел в своей комнате сам Мартин Лютер и даже швырнул в него чернильницей! Что же касается ведьм, бывших на короткой ноге с чортом, то их живьем сжигали на кострах. Последнее сожжение «ведьмы» на территории, где говорят на немецком языке, состоялось в Гларусе в Швейцарии в 1782 г., то есть немногим более 150 лет тому назад. Наша нынешняя «просвещенность», которой мы настолько гордимся, что для многих она является причиной высокомерного отношения к «бескультурным» первобытным народам, имеет, таким образом, уж очень краткую историю.

Многочисленность туземцев в конце концов превозмогут страх перед револьвером. Затем размышления совершенно иного рода укрепили его решение идти в деревню невооруженным.
Разве может человек заранее быть уверен, как он поступит в каком-нибудь дотоле не испытанном им случае. Я не уверен,- думал Миклухо-Маклай,- как я, имея револьвер у пояса, поступлю, например, сегодня, если туземцы в деревне начнут обращаться со мной неподходящим образом; смогу ли я остаться совершенно спокойным и индиферентным в ответ на все «любезности» папуасов. Но я убежден, что пуля, пущенная некстати, может сделать достижение доверия невозможным, то есть совершенно разрушить все шансы на успех предприятия.
Чем более он обдумывал свое положение, тем яснее становилось ему, что его сила должна заключаться в спокойствии и терпении. Он оставил револьвер дома, но не забыл записную книжку и карандаш. Сгорая от нетерпения, он ступил на узкую тропу, показавшуюся ему бесконечной.
Он был так погружен в раздумье, что не заметил, как очутился, наконец, около деревни. Слышалось несколько мужских и женских голосов. Вдруг в нескольких шагах от Маклая появился мальчик лет четырнадцати. Они
молча поглядели в недоумении друг на друга, после чего мальчик стремглав бросился назад в деревню. Раздалось несколько громких возгласов, женский визг, и затем наступила полнейшая тишина.
Миклухо-Маклай вошел на площадку. Группа вооруженных копьями мужчин стояла посредине, разговаривая оживленно, но вполголоса между собой. Другие, тоже вооруженные, стояли поодаль: ни женщин, ни детей не было - они, вероятно, попрятались. Увидев его, некоторые туземцы подняли копья, но чей-то приказ заставил их опустить оружие. Усталый, неприятно удивленный встречей, Миклухо-Маклай продолжал медленно подвигаться, смотря кругом и надеясь увидеть знакомое лицо. Такого не нашлось.
Он остановился около деревянного помоста, похожего на стол, и к нему подошло несколько туземцев. Вдруг очень близко от него пролетели одна за другой две стрелы. Маклай заметил, что, как только пролетела первая стрела, много глаз обратилось в его сторону, как бы изучая его реакцию на такую неожиданность. Но, кроме выражения усталости и, может быть, некоторого любопытства, они ничего не обнаружили на его лице.
Миклухо-Маклай в свою очередь огляделся вокруг,все угрюмые, встревоженные, недовольные физиономии и взгляды, как будто говорившие: зачем он пришел нарушить их спокойную жизнь?

Часов около четырех послышался звонкий и протяжный свист, и из-за кустов выступил целый ряд папуасов с копьями, стрелами и другим дрекольем. Миклухо-Маклай вышел к ним навстречу, приглашая знаками подойти ближе. Они разделились на две группы: одна, поставив свое оружие около деревьев, приблизилась к нему с кокосовыми орехами и сахарным тростником; другая, состоявшая из шести человек, оставалась около оружия.
Миклухо-Маклай подарил им разные безделушки и показал, что хочет спать, после чего они ушли. Тем не менее на первое время было учреждено дежурство по ночам, однако никаких происшествий не было.
Днем иногда появлялось несколько туземцев. Все, кажется, входило в свою обычную колею, которую приход корвета на время нарушил. Миклухо-Маклай решил, однако, быть очень осторожным во всех отношениях с туземцами. В описаниях этой расы постоянно подчеркивали их вероломство и хитрость; пока он не составит о них собственного мнения, Маклай считает разумным быть настороже.
После ухода корвета здесь царит приятная тишина: почти не слышно людского говора, спора, брани и т. д., только море, ветер и порой какая-нибудь птица нарушают общее спокойствие. Ровная температура, великолепие растительности и окружающего ландшафта заставляют забыть о прошлом. Маклай не думает о будущем, радуясь настоящему.
Думать и стараться понять окружающее - отныне его цель. Чего больше? - думает Миклухо-Маклай.- Море с коралловыми рифами с одной стороны и лес с тропической растительностью с другой - оба полны жизни, разнообразия; вдали горы с причудливыми очертаниями, над горами клубятся облака с не менее фантастическими формами. Я рад, что я здесь. Но как пойдут дела дальше? Удастся ли успешно завершить мои исследования?
Дилемма: брать или не брать револьвер?
Проснувшись до рассвета, Миклухо-Маклай решил пойти в одну из деревень - ему очень хотелось познакомиться с туземцами ближе.
Отправляясь, он остановился перед дилеммой - брать или не брать револьвер? Он, разумеется, не знал, какого рода прием его ожидает в деревне, но, подумав, пришел к заключению, что лучше обойтись без оружия. Если он пустит его в ход при кажущейся необходимости даже с полнейшим успехом, то есть положив на месте человек шесть, очень вероятно, что в первое время после такой «удачи» страх оградит его. Но надолго ли? Желание мести,

Туземцы показывались лишь по два-три человека, и то редко. Чаще приходил папуасский доброжелатель Миклухо-Маклая Туй. Своей выразительной мимикой Туй старался объяснить, что, когда корвет уйдет (при этом он указывал на корвет и далекий горизонт) и они останутся втроем (он указывал на Миклухо-Маклая, Ульсона и Боя и на землю), придут из соседних деревень туземцы (Туй указывал на лес и как бы называл деревни), разрушат хижину (он подошел к сваям, делая вид, как будто рубит их) и убьют их копьями (он выпрямился, отставил одну ногу назад и, закинув правую руку над головой, принял позу человека, бросающего копье; затем подошел к Маклаю, толкнул его несколько раз в грудь пальцем и, наконец, полузакрыв глаза, открыв немного рот и высунув кончик языка, принял положение человека, падающего на землю; те же мимические движения он проделал, указывая поочередно на Ульсена и Боя).
Очень хорошо понимая предостережения Туя, Маклай сделал вид, что не понял его. Однако через несколько дней, перед уходом корвета, Миклухо-Маклай показал командиру и офицерам «Витязя» то место, где он зароет свои бумаги в том случае, если ему будет грозить смерть от тяжелой болезни или от туземцев. Последние письма написаны, крепкие рукопожатия на прощанье. Миклухо-Маклай отплывает на берег. Корвет уходит в море...
Что же теперь? Эта мысль не оставляет Миклухо-Маклая, старающегося быть спокойным и заниматься своими делами. Он испытывает лишь некоторую слабость в ногах, как будто от усталости. Быть может, туземцы только и ждали этого момента, чтобы появиться и все уничтожить? Предоставленный отныне самому себе Миклухо-Маклай понимает, что все дальнейшее будет зависеть от его энергии, воли и труда.
Действительно, как только корвет скрылся за горизонтом, на соседнем мысе показалась толпа папуасов. Они прыгали и бегали, описывая круги; их движения были похожи на какую-то пляску, по крайней мере все делали одни и те же движения. Вдруг все остановились и стали глядеть на русский флаг, развевавшийся у хижины Маклая. Они сбежались в кучку, переговорили, затем опять повернулись в его сторону, прокричали что-то и скрылись в лесу.
Вскоре пришел Туй разведать, остался ли Миклухо-Маклай и вернется ли корвет. Он уже без прежнего добродушия поглядывал на Маклая, подозрительно осмотрел его дом и вскоре ушел.

Наконец, ему удалось собрать всех в одном месте и одарить их всевозможными мелочами: бусами, гвоздями, рыболовными крючками и полосками красной материи. Назначение гвоздей и крючков туземцы, видимо, не знали, но ни один из них не отказался принять их. Солнце уже зашло, Миклухо-Маклаю нужно было возвращаться на корвет. Вся толпа папуасов проводила его до берега, неся подарки: кокосы, бананы и двух поросят. Все это сложили в лодку.
Желая показать офицерам корвета своих новых знакомых, Миклухо-Маклай предложил окружавшим его папуасам проводить его на пирогах. После долгих рассуждений человек пять поместились в двух пирогах, другие остались на берегу и даже, казалось, усиленно отговаривали более отважных от рискованного предприятия.
Одну из пирог Миклухо-Маклай взял на буксир, и все направились к «Витязю». На полдороге, однако же, и более смелые раздумали, знаками показывая, что не хотят ехать дальше и старались отдать буксир, между тем как другая, свободная пирога быстро вернулась к берегу. Один из сидевших в пироге, которую Маклай и его спутники тащили за собою, пытался даже своим каменным топором перерубить конец, служивший буксиром. Не без труда удалось втащить папуасов на палубу. От страха они тряслись всем телом, полагая, вероятно, что их убьют. Но, когда офицеры корвета подарили им разные вещи и угостили чаем, который они сразу выпили, туземцы мало-помалу успокоились и даже повеселели. Несмотря на такой любезный прием, папуасы с видимым удовольствием и с большой поспешностью спустились по трапу в свою пирогу и быстро погребли обратно к деревне.
Отплытие корвета
В последующие дни на маленьком мысе, вблизи ручья и группы больших деревьев, был построен дом для Миклухо-Маклая. Он был расположен несколько на отшибе и в то же время возле тропы, соединявшей две соседние туземные деревни. Хижина имела всего два метра в ширину и более четырех метров в длину и была разгорожена пополам перегородкой из брезента. Одна половина предназначалась для Миклухо-Маклая, другая для его слуг.
Так как взятых с собой досок не хватило, то стены сделали из дерева только наполовину; верхняя же половина стен и две двери были сделаны из брезента, который можно было скатывать. Для крыши Бой сплел циновки из листьев кокосовой пальмы. Сваи, верхние крепления, стропила пришлось вырубать и подгонять уже здесь; но матросских рук было много, и постройка шла быстро. Дом был вскоре готов, Бой начал крыть крышу

Хотя в деревне не оказалось ни одной живой души, но повсюду видны были следы только что покинувших ее обитателей: на площадке иногда вспыхивал тлеющий костер, здесь валялся недопитый кокосовый орех, там - брошенное второпях весло. Двери некоторых хижин были заложены какой-то корой и заколочены накрест пластинами расколотого бамбука. Однако двери двух хижин остались открытыми, видимо, хозяева куда-то очень торопились и не успели их запереть. Двери находились на высоте двух футов, так что представлялись скорее окнами, чем дверьми, и составляли единственное отверстие, через которое можно было проникнуть в хижину.
Миклухо-Маклай заглянул внутрь. В хижине было темно, с трудом можно было различить находившиеся в ней предметы: высокие нары из бамбука, несколько камней на полу, между которыми тлел огонь и которые служили опорой для стоявшего на них сломанного глиняного горшка. На стенах висели связки раковин и перьев, а под крышей •- почерневший от копоти человеческий череп.
Лучи заходящего солнца освещали теплым светом красивую листву пальм; в лесу раздавались крики каких-то незнакомых птиц. Было так хорошо, мирно и вместе с тем чуждо и незнакомо, что все казалось ему скорее сном, чем действительностью.
Внезапно послышался шорох. Оглянувшись, Маклай увидел в нескольких шагах как будто из земли выросшего человека, который поглядел секунду в его сторону и кинулся в кусты. Маклай побежал за ним, размахивая красным платком. Услышав крики Маклая, туземец оглянулся и, видя, что незнакомец один и без всякого оружия, остановился. Маклай медленно приблизился к туземцу и молча подал ему красный платок. Папуас с видимым удовольствием обвязал им свою голову.
Папуас этот был среднего роста, темношоколадного цвета, с матово-черными курчавыми волосами и широким сплюснутым носом. Его глаза выглядывали из-под нависших надбровных дуг, большой рот был почти скрыт торчащими усами и бородой. Весь костюм его состоял из какой-то серой тряпки шириною около восьми сантиметров, повязанной в виде пояса, и двух плотно обхватывающих руку перевязей (род браслетов из плетеной сухой травы). За.одну из этих перевязей или браслетов был заткнут зеленый лист бетеля, за другую нож из гладко обточенного куска кости. Выражение лица папуаса было очень симпатичным. Миклухо-Маклай взял его за руку и не без некоторого сопротивления с его стороны повел обратно в деревню. Между тем подошли уже Ульсен и Бой. Из-за деревьев и кустарников показались остальные папуасы, не решавшиеся пока подойти ближе и готовые в любую минуту обратиться в бегство. Молча и неподвижно стояли они на почтительном расстоянии, бдительно следя за движениями чужеземцев. Миклухо-Маклай вынужден был подойти к каждому в отдельности и, взяв его за руку, привести на площадь.