Мир тропиков

Антиневротический витамин разрушается при слишком долгом кипячении еды и при консервировании продуктов обычными способами. Этого витамина нет и в рисе, вышелушенном машинным способом, и в пшенице мелкого помола, так как зародыш пшеничного зерна в этом случае переходит в отруби (ржаной зародыш всегда остается в муке).
С переходом от ручных способов вышелушивания риса к машинным бери-бери неизбежно должна была появиться в тех районах Восточной и Юго-Восточной Азии, где рис составляет преобладающую, если не единственную пищу.
Заболевания бери-бери неизбежны и там, где ощущается нехватка вышеперечисленных продуктов и прежде всего свежего мяса. Это относится, в первую очередь, к глубинным районам огромной зоны девственных лесов по Конго и Амазонке. Быть может, это и явилось одной из важнейших причин людоедства.
Таковы некоторые наиболее распространенные болезни, подстерегающие человека в тропическом лесу.

Анкилостома очень распространена в тропиках и субтропиках. В некоторых районах Западной Африки, Центральной Америки и Вест-Индии и на Малайских островах нет почти ни одного коренного жителя, который в той или иной степени не страдал бы от анкилостомидоза. Из яичек, достигающих 0,06 мм и попадающих наружу вместе с человеческими испражнениями, вылупляются личинки, сохраняющие свою жизнеспособность во влажной земле, болотах и лужицах при температуре около 20° С в течение многих месяцев. Проникнув через кожу (обычно босых людей) внутрь человеческого организма, личинки мигрируют по большому и малому кругу кровообращения и в конечном итоге попадают в кишечник, где «з них вырастают черви размерами до одного сантиметра. Головным концом эти черви присасываются к слизистой оболочке кишечника и ведут паразитический образ жизни. Главное средство борьбы с этим заболеванием - гигиенические мероприятия; обязательным является ношение обуви, чтобы избежать заражения.
Бери-бери
В течение долгого времени эта болезнь оставалась загадкой для врачей. Массовая заболеваемость указывала как будто бы на ее заразный характер. Однако все попытки обнаружить предполагаемого возбудителя кончались обычно безрезультатно. Прямое же заражение от человека к человеку обнаружить также не удавалось. И тем не менее болезнь продолжала свирепствовать, унося все новые и новые тысячи людей, умиравших после мучительных страданий.
Почти всегда бери-бери подкрадывается незаметно. Вначале кожа на голени теряет чувствительность, после чего наступает паралич мускулов ног, а в тяжелых случаях и рук; мускулатура икр атрофируется, появляются затруднения в сердечной деятельности и общая водянка. Сердце больного, прикованного к постели, вскоре не выдерживает. Почти половина всех заболевших умирает.
Ныне природа бери-бери разгадана. Ее причиной является отсутствие в пище жизненно важного вещества, антиневротического витамина, предупреждающего воспаление нервов. Это вещество содержится в зародыше зерновых культур, в дрожжах, в семенах стручковых культур, во всех сортах капусты, в свежем мясе (особенно в печени и сердце), в бананах, орехах, яйцах, молоке, во многих других продуктах, в том числе - что собственно помогло решить всю проблему - и в серебристой шелухе рисового зерна.

Жизнеспособность в течение многих месяцев. Ветер переносит их нередко на расстояния в тысячи километров. В качестве незримой пыли их можно обнаружить всюду: в воздухе, на любом предмете. Эти самые маленькие живые существа называются бактериями, или бациллами (если строго различать, бактерии в виде шариков называют кокками, в виде коротких палочек - бактериями, в виде длинных палочек - бациллами, винтообразной формы - спириллами, а в виде запятых - вибрионами). Некоторые разновидности бактерий, проникая в тело человека и животных и чрезвычайно быстро размножаясь, отравляют организм сильными ядами, вызывающими тяжелые заболевания, а часто и смерть. Эти возбудители болезней являются иногда причиной эпидемического распространения таких болезней, как дифтерит, тиф, холера, чума, сибирская язва.
Филария-нитчатка, бильгарция и анкилостома
Почти во всех тропических районах, особенно в Западной и Восточной Африке, очень часто встречаются люди с ужасно распухшими руками и ногами. Неудивительно поэтому, что эту болезнь называют слоновой болезнью, или элефантиазисом.
Эти опухоли вызываются нитевидными червями филариями. По образу жизни эти черви являются паразитами. Личинки, едва достигающие трети миллиметра в длину, могут миллионами паразитировать в человеческой крови, не вызывая ни малейших болезненных явлений. В течение дня они находятся в кровеносных сосудах внутренних органов, ночью же в периферической крови. Когда активные в ночные часы суток комары сосут кровь человека, личинки попадают в организм насекомых. При повторном укусе комара эти черви вновь попадают в кровь человека. Две трети «зараженных» обычно не имеют никаких жалоб и лишь у остальных появляются опухоли.
При закупорке лимфатических сосудов филариями происходит воспаление лимфатических сосудов, сопровождающееся лихорадочными явлениями, и наблюдаются внешние признаки слоновой болезни. Так как сопротивляемость организма на этих участках тела сильно chhj жена, здесь очень часто появляются гнойные нарывы. Нож хирурга может, правда, удалить эти опухоли, однако действенного средства против слоновой болезни еще не найдено.
Долина Нила является родиной другого глистного заболевания, бильгарциоза (шистозомоза), распространившегося оттуда по Центральной Африке, а затем в Вест-Индию и по Южной Америке. Свободно плавающие в воде хвостатые личинки червя бильгарции проникают в кожу, приводя к образованию мучительной крапивницы. Самка червя откладывает в органы человека большое количество яиц. В процессе заболевания появляются тяжелые расстройства мочеполовой системы.

Начинаются сильная головная боль и боли в области бедер и позвоночника; постепенно боли охватывают плечи, затылок, прочно «оседая», в конце концов, в передней и задней части головы. Появляется сильная жажда. В воспаленном мозгу одно страшное видение сменяется другим. Будучи более не в состоянии видеть эти одуряющие образы, больной устало открывает глаза в надежде освободиться от навязчивых галлюцинаций, но напрасно: перед глазами возникают другие фантастические картины, причиняющие новые страдания. И этот страшный кошмар длится на протяжении многих, многих часов, дьявольски изнуряя душу и вызывая чрезвычайную раздражительность. Нужно величайшее терпение, чтобы успокоить больного; самый тщательный уход не встречает с его стороны ни благодарности, ни признания; больной становится раздражительным, вспыльчивым, просто несносным, как бы спокоен он ни был до болезни. Человек, находящийся в таком состоянии, считает себя средоточием всех бедствий. После того, как приступ миновал, человек чувствует себя словно заново рожденным, становится вежливым и почти до смешного любезным. Все, что еще вчера вызывало его страхи и ужас, превращается в источник радости. Таков приступ малярии, испытанный Стэнли во всех его фазах на самом себе...
В 1880 г. французский врач Лаверан открыл в крови человека споровиков - возбудителей малярии. То, что в 90-х годах прошлого века можно было найти в энциклопедиях в статьях на эту тему, представляется нам ныне чуть ли не легендой из давно прошедших времен: «По последним исследованиям, возбудителем малярии совершенно бесспорно являются не газообразные, летучие вещества, а маленькие живые существа, находимые в крови человека, заболевшего перемежающейся лихорадкой. В почве малярийных районов эти возбудители пока еще не обнаружены». И далее: «Тому, кто вынужден жить в малярийных районах, следует выбирать жилища, расположенные на возвышенных местах, по возможности на скалистом грунте. Чтобы предохранить себя от заболевания малярией, следует избегать длительного пребывания вблизи болот, не спать на воздухе и при открытых окнах, беречь себя от простуды и не пить воды и сырого молока, не есть фруктов и вообще содержащих много влаги плодов».
Лишь в конце века англичанину Россу и итальянцу Грасси удалось обнаружить переносчика малярии - комара-анофелеса. С тех пор известно, что действенного успеха в борьбе с малярией можно добиться лишь осушением болот, являющихся местами выплода анофелеса. Что же касается хинина, принесшего в качестве антималярийного средства столько блага, как, быть может, ни одно другое лекарство, то он, по сути дела, является всего лишь паллиативом, но не радикальным исцеляющим средством (хинин бессилен против гамет, половых клеток малярийного паразита, и не в состоянии уменьшить распространение наиболее опасной формы малярии - тропической лихорадки).

Не дикие звери и змеи, не влажно-знойный климат, не проникающая всюду влажность и не спертый воздух, не болота и не туман, не песочные блохи, проникающие под ногти пальцев ног, не свирепый хор москитов и не полчища кусающихся муравьев, не клещи, сотнями нападающие на человека, продирающегося сквозь чащу, не ядовитые стрелы из сплошных зарослей, поражающие иногда беспечного путешественника, и не чувство бесконечного одичночества и затерянности, несмотря на безграничную пышность и многообразие окружающего мира, являются, собственно, главным препятствием, мешающим свободному развитию как обитателей девственного леса, так и пришельцев, парализующим их волю и превращающим лесной рай в сплошной ужас. Самый страшный бич тропиков- это болезни: малярия, сонная болезнь, тропическая амебная дизентерия, желтая лихорадка, фрамбезия, проказа, черная оспа, слоновая болезнь, бери-бери и многие, многие другие. К этим страшным заболеваниям присоединяются и все остальные, существующие в Европе, правда, с двумя исключениями: рака и аппендицита. Как отмечает Альберт Швайтцер, проживший много лет в Ламбарене, ему ни разу не приходилось сталкиваться с этими двумя заболеваниями. Следует сказать еще об одной интересной особенности: несмотря на влажно-жаркий климат, в тропиках большую роль играют простудные заболевания.
Европейцы, распознавшие сущность этих болезней, научились успешно бороться с ними не только действенными целебными средствами, но и путем соблюдения правил гигиены. В представлении же туземных первобытных народов болезни, как и все остальное,- проявление чудодейственных, магических сил, действие которых неотвратимо, либо преодолевается еще более сильным «чудом» с помощью знахаря, колдуна. После жертвоприношения колдун обычно произносит «заклинания» с целью изгнания болезни. Если болезнь все же не проходит, то это означает, что чар колдуна не хватило и больной обречен на дальнейшие боли и страдания.
Эти способы лечения живо напоминают нам о широко практиковавшемся в средневековье «изгнании дьявола», дошедшем и до наших дней в виде ворожбы встречающихся кое-где знахарок. В средневековье все были глубоко убеждены в существовании чорта. Да и как же иначе, если его особу во плоти видел в своей комнате сам Мартин Лютер и даже швырнул в него чернильницей! Что же касается ведьм, бывших на короткой ноге с чортом, то их живьем сжигали на кострах. Последнее сожжение «ведьмы» на территории, где говорят на немецком языке, состоялось в Гларусе в Швейцарии в 1782 г., то есть немногим более 150 лет тому назад. Наша нынешняя «просвещенность», которой мы настолько гордимся, что для многих она является причиной высокомерного отношения к «бескультурным» первобытным народам, имеет, таким образом, уж очень краткую историю.

Туземцы показывались лишь по два-три человека, и то редко. Чаще приходил папуасский доброжелатель Миклухо-Маклая Туй. Своей выразительной мимикой Туй старался объяснить, что, когда корвет уйдет (при этом он указывал на корвет и далекий горизонт) и они останутся втроем (он указывал на Миклухо-Маклая, Ульсона и Боя и на землю), придут из соседних деревень туземцы (Туй указывал на лес и как бы называл деревни), разрушат хижину (он подошел к сваям, делая вид, как будто рубит их) и убьют их копьями (он выпрямился, отставил одну ногу назад и, закинув правую руку над головой, принял позу человека, бросающего копье; затем подошел к Маклаю, толкнул его несколько раз в грудь пальцем и, наконец, полузакрыв глаза, открыв немного рот и высунув кончик языка, принял положение человека, падающего на землю; те же мимические движения он проделал, указывая поочередно на Ульсена и Боя).
Очень хорошо понимая предостережения Туя, Маклай сделал вид, что не понял его. Однако через несколько дней, перед уходом корвета, Миклухо-Маклай показал командиру и офицерам «Витязя» то место, где он зароет свои бумаги в том случае, если ему будет грозить смерть от тяжелой болезни или от туземцев. Последние письма написаны, крепкие рукопожатия на прощанье. Миклухо-Маклай отплывает на берег. Корвет уходит в море...
Что же теперь? Эта мысль не оставляет Миклухо-Маклая, старающегося быть спокойным и заниматься своими делами. Он испытывает лишь некоторую слабость в ногах, как будто от усталости. Быть может, туземцы только и ждали этого момента, чтобы появиться и все уничтожить? Предоставленный отныне самому себе Миклухо-Маклай понимает, что все дальнейшее будет зависеть от его энергии, воли и труда.
Действительно, как только корвет скрылся за горизонтом, на соседнем мысе показалась толпа папуасов. Они прыгали и бегали, описывая круги; их движения были похожи на какую-то пляску, по крайней мере все делали одни и те же движения. Вдруг все остановились и стали глядеть на русский флаг, развевавшийся у хижины Маклая. Они сбежались в кучку, переговорили, затем опять повернулись в его сторону, прокричали что-то и скрылись в лесу.
Вскоре пришел Туй разведать, остался ли Миклухо-Маклай и вернется ли корвет. Он уже без прежнего добродушия поглядывал на Маклая, подозрительно осмотрел его дом и вскоре ушел.

Хотя в деревне не оказалось ни одной живой души, но повсюду видны были следы только что покинувших ее обитателей: на площадке иногда вспыхивал тлеющий костер, здесь валялся недопитый кокосовый орех, там - брошенное второпях весло. Двери некоторых хижин были заложены какой-то корой и заколочены накрест пластинами расколотого бамбука. Однако двери двух хижин остались открытыми, видимо, хозяева куда-то очень торопились и не успели их запереть. Двери находились на высоте двух футов, так что представлялись скорее окнами, чем дверьми, и составляли единственное отверстие, через которое можно было проникнуть в хижину.
Миклухо-Маклай заглянул внутрь. В хижине было темно, с трудом можно было различить находившиеся в ней предметы: высокие нары из бамбука, несколько камней на полу, между которыми тлел огонь и которые служили опорой для стоявшего на них сломанного глиняного горшка. На стенах висели связки раковин и перьев, а под крышей •- почерневший от копоти человеческий череп.
Лучи заходящего солнца освещали теплым светом красивую листву пальм; в лесу раздавались крики каких-то незнакомых птиц. Было так хорошо, мирно и вместе с тем чуждо и незнакомо, что все казалось ему скорее сном, чем действительностью.
Внезапно послышался шорох. Оглянувшись, Маклай увидел в нескольких шагах как будто из земли выросшего человека, который поглядел секунду в его сторону и кинулся в кусты. Маклай побежал за ним, размахивая красным платком. Услышав крики Маклая, туземец оглянулся и, видя, что незнакомец один и без всякого оружия, остановился. Маклай медленно приблизился к туземцу и молча подал ему красный платок. Папуас с видимым удовольствием обвязал им свою голову.
Папуас этот был среднего роста, темношоколадного цвета, с матово-черными курчавыми волосами и широким сплюснутым носом. Его глаза выглядывали из-под нависших надбровных дуг, большой рот был почти скрыт торчащими усами и бородой. Весь костюм его состоял из какой-то серой тряпки шириною около восьми сантиметров, повязанной в виде пояса, и двух плотно обхватывающих руку перевязей (род браслетов из плетеной сухой травы). За.одну из этих перевязей или браслетов был заткнут зеленый лист бетеля, за другую нож из гладко обточенного куска кости. Выражение лица папуаса было очень симпатичным. Миклухо-Маклай взял его за руку и не без некоторого сопротивления с его стороны повел обратно в деревню. Между тем подошли уже Ульсен и Бой. Из-за деревьев и кустарников показались остальные папуасы, не решавшиеся пока подойти ближе и готовые в любую минуту обратиться в бегство. Молча и неподвижно стояли они на почтительном расстоянии, бдительно следя за движениями чужеземцев. Миклухо-Маклай вынужден был подойти к каждому в отдельности и, взяв его за руку, привести на площадь.

В связи с постепенно увеличивавшейся разреженностью леса предок человека все чаще вынужден был спускаться на землю и привыкать к новой пище. Почему же он не отступил в район распространения нынешних тропических лесов? Во-первых, там уже жили его «единоплеменники», отчаянно боровшиеся за свое существование и никого не допускавшие в свои районы. Во-вторых, между отдельными зонами леса возникли непреодолимые моря. В-третьих, сокращение леса происходило подобно обмелению озера, совсем мелкого у берегов и углубляющегося лишь к середине. По мере «проступания дна» первобытного леса предок человека, вынужденный сойти на землю и оказавшийся не в состоянии проникнуть в «более глубокое место в середине», должен был стать человеком, дабы сохранить свое существование.
Как ни странно, становление человека произошло, вероятно, лишь севернее тропической зоны, как можно заключить по находкам древнейших орудий - кремневых ручных рубил. Видимо, всеобщее похолодание климата в третичном периоде оказало меньшее революционизирующее влияние на южное полушарие, либо субтропические районы, о которых может быть речь, вследствие отличного от нынешнего распределения районов морей и суши оказались слишком маленькими и изолированными друг от друга. В случае правильности этого предположения, его можно было бы распространить и на Центральную и Южную Америку, где в результате геологически еще ранее наступившей сухости климата и разреженности девственных лесов хотя и появились из водяных животных амфибии и легочные, а из животных с трехпалыми конечностями быстроногие однокопытные открытых ландшафтов, однако возникновение человекообразных обезьян и людей в конце третичного периода так и не произошло.
Начавшееся позднее в дилювиальном периоде превращение климата Востока и Сахары в засушливый все более изолировало Центральную Африку как от Индийской области, так и от Европы. Открытыми для переселения оставались лишь восточноафриканские пути, однако высокоразвитым цивилизациям долины Нила и Переднего Востока так и не удалось преодолеть зону североафриканских степей и пустынь. Южная Америка оказалась обособленной из-за своего географического положения. Поэтому бассейн Конго и низменность Амазонки вплоть до недавнего времени оставались самыми недоступными, отсталыми и наименее изученными районами.

За достоверность мелких мозаичных частей отвечают, конечно, специалисты-ученые, мы же можем судить лишь об общей готовой картине.
На становлении человека - и еще более на сохранении видоизменений и на диференцированном дальнейшем развитии - не могли не сказаться крупные изменения в окружающей среде, ибо люди в течение геологически короткого отрезка времени в большом количестве распространились по всей земле. Роль этого внешнего фактора по ныне единодушному мнению сыграло наступившее повсеместно в третичном периоде похолодание климата, происходившее почти незаметно на протяжении миллионов лет.
В третичном периоде влажно-жаркий климат господствовал и в Европе, а обширные тропические первобытные леса покрывали весь материк вплоть до высоких широт. Вне тропических условий не удалось обнаружить ни одного родственного человеку существа, подобного человекообразным обезьянам. Распространение предков человека в третичном периоде также было ограничено пределами девственного леса. С похолоданием климата постепенно уменьшалась пышность растительности девственного тропического леса, в более высоких широтах лес становился разреженнее, пока постепенно зона его распространения не сократилась до нынешних границ. Появление субтропических «прогалин» в первобытном лесу вызвало настоящую революцию в условиях жизни. Растения и животные должны были приспособляться или погибать, вымирать; многие старые формы жизни были уничтожены в развернувшейся в невиданных до этого масштабах борьбе за существование, на их месте возникли многие новые формы. Нынешние тропические леса менее подвергались революционизирующему влиянию и поэтому меньше изменились. Так, некоторые старые виды растений и животных могли беспрепятственно существовать и далее. Ибо внешняя среда, оставшаяся неизменной, способствует сохранению тех форм жизни, которые приспособились к ней.

Человеческому организму необходима «смешанная» пища. Однако, поскольку в девственном лесу, животные, мясом которых он мог бы питаться, либо отсутствуют, либо, скрываясь в кронах деревьев или в реках, недоступны для него, человек оказывается вынужденным потреблять в основном бедную питательными веществами растительную пищу. Органы пищеварения человека не приспособлены к такого рода пище, и этим объясняется возникновение вздутых животов у пигмеев и многих негров.
Гармонически соответствует климатическим условиям и вегетации растительности тропиков лишь равномерная рождаемость людей в течение всего года. В районах с другим климатом и с иным ритмом развития растительности появление потомства в значительной степени совпадает с временами года, наиболее богатыми пищей.
Для того чтобы быть человеком, недостаточно еще ходить на двух ногах, ибо это свойственно и некоторым другим живым существам. Исходя только из этого признака, пришлось бы признать, что наивысшую ступень развития достигли птицы, обладающие способностью передвигаться не только по земле, но и по воздуху. И тем не менее нашлись ученые, которые всерьез обсуждали этот вопрос. Передвигающийся на двух ногах человек лишь тогда становится настоящим человеком, когда он начинает сознательно относиться к окружающей среде, когда он в своих интересах вмешивается в жизнь природы, когда он, вооруженный им же самим изготовленными орудиями, подчиняет природу своей воле и создает свою культуру.
Остается исследовать еще вопрос о воздействии среды тропического девственного леса на развитие человеческой культуры.
Факторы, тормозящие развитие культуры
Прежде всего следует отметить, что существуют большие различия в культурном развитии отдельных областей экваториального тропического пояса. В некоторых обширных районах этой зоны - Амазонской низменности и бассейне Конго - вплоть до нашего времени сохранились очаги первобытной культуры.