Мир тропиков

Антиневротический витамин разрушается при слишком долгом кипячении еды и при консервировании продуктов обычными способами. Этого витамина нет и в рисе, вышелушенном машинным способом, и в пшенице мелкого помола, так как зародыш пшеничного зерна в этом случае переходит в отруби (ржаной зародыш всегда остается в муке).
С переходом от ручных способов вышелушивания риса к машинным бери-бери неизбежно должна была появиться в тех районах Восточной и Юго-Восточной Азии, где рис составляет преобладающую, если не единственную пищу.
Заболевания бери-бери неизбежны и там, где ощущается нехватка вышеперечисленных продуктов и прежде всего свежего мяса. Это относится, в первую очередь, к глубинным районам огромной зоны девственных лесов по Конго и Амазонке. Быть может, это и явилось одной из важнейших причин людоедства.
Таковы некоторые наиболее распространенные болезни, подстерегающие человека в тропическом лесу.

Немалая вина за бедствия, вызываемые в тропиках болезнями, лежит на европейских торговцах и колонистах, подорвавших жизненные устои туземцев двумя «злосчастьями» нетропического происхождения: венерическими болезнями и водкой. В этом преступлении виноваты все империалистические колониальные державы. Если медики всего мира и ведут сейчас наступление на тропические болезни и уже во многих отношениях оказали заметную помощь коренному населению, то эта помощь не компенсирует и тысячной доли ущерба, нанесенного европейскими империалистами. Оказание медицинской помощи туземному населению было вызвано отнюдь не побуждениями совести, а необходимостью сохранить туземцев как здоровую рабочую силу. Исключения типа деятельности Альберта Швайтцера, построившего и содержавшего на свои средства целый госпиталь в дремучем девственном лесу, крайне редки и не меняют общую картину.
Описание тропического девственного леса невозможно представить себе без упоминания, по крайней мере, наиболее распространенных тропических заболеваний. Их описание, естественно, будет неполно, что вполне отвечает основной задаче книги - дать лишь самую общую характеристику условий и проблем тропического девственного леса, а тех, кто почувствует особый интерес к этим вопросам, побудить к более глубокому их изучению.
Распространение малярии отнюдь не ограничивается лишь влажно-жаркой зоной тропических лесов. Она встречается во всех теплых странах, особенно там, где есть заболоченные области, «выделяющие ядовитые испарения». Малярия в переводе с итальянского (mala aria) означает плохой воздух. Многочисленные наименования, под которыми она известна (холодная лихорадка, лихорадка джунглей, перемежающаяся лихорадка, болотная лихорадка, батавийская лихорадка, климатическая лихорадка, тропическая лихорадка, прибрежная лихорадка и др.), говорят о ее широкой распространенности на всем земном шаре. Из-за малярии целые районы земного шара являются почти необитаемыми. В эндемичных районах ее распространения жертвами малярии ежегодно становятся сотни тысяч людей.
Стэнли следующим образом описывал приступ лихорадки. Первыми признаками наступающей малярии являются запор и сильная усталость, чрезвычайная сонливость и постоянная склонность к зевоте. Язык становится желтоватым, с почти черным оттенком, зубы также желтеют и покрываются дурнопахнущей пленкой. Глаза светлеют и становятся водянисто-блестящими. Это верные признаки лихорадки, которая, скоро охватит все тело. Иногда ей предшествует сильный озноб, во время которого больной, даже если его покрыть множеством одеял, ощущает смертельный холод.

Туземцы показывались лишь по два-три человека, и то редко. Чаще приходил папуасский доброжелатель Миклухо-Маклая Туй. Своей выразительной мимикой Туй старался объяснить, что, когда корвет уйдет (при этом он указывал на корвет и далекий горизонт) и они останутся втроем (он указывал на Миклухо-Маклая, Ульсона и Боя и на землю), придут из соседних деревень туземцы (Туй указывал на лес и как бы называл деревни), разрушат хижину (он подошел к сваям, делая вид, как будто рубит их) и убьют их копьями (он выпрямился, отставил одну ногу назад и, закинув правую руку над головой, принял позу человека, бросающего копье; затем подошел к Маклаю, толкнул его несколько раз в грудь пальцем и, наконец, полузакрыв глаза, открыв немного рот и высунув кончик языка, принял положение человека, падающего на землю; те же мимические движения он проделал, указывая поочередно на Ульсена и Боя).
Очень хорошо понимая предостережения Туя, Маклай сделал вид, что не понял его. Однако через несколько дней, перед уходом корвета, Миклухо-Маклай показал командиру и офицерам «Витязя» то место, где он зароет свои бумаги в том случае, если ему будет грозить смерть от тяжелой болезни или от туземцев. Последние письма написаны, крепкие рукопожатия на прощанье. Миклухо-Маклай отплывает на берег. Корвет уходит в море...
Что же теперь? Эта мысль не оставляет Миклухо-Маклая, старающегося быть спокойным и заниматься своими делами. Он испытывает лишь некоторую слабость в ногах, как будто от усталости. Быть может, туземцы только и ждали этого момента, чтобы появиться и все уничтожить? Предоставленный отныне самому себе Миклухо-Маклай понимает, что все дальнейшее будет зависеть от его энергии, воли и труда.
Действительно, как только корвет скрылся за горизонтом, на соседнем мысе показалась толпа папуасов. Они прыгали и бегали, описывая круги; их движения были похожи на какую-то пляску, по крайней мере все делали одни и те же движения. Вдруг все остановились и стали глядеть на русский флаг, развевавшийся у хижины Маклая. Они сбежались в кучку, переговорили, затем опять повернулись в его сторону, прокричали что-то и скрылись в лесу.
Вскоре пришел Туй разведать, остался ли Миклухо-Маклай и вернется ли корвет. Он уже без прежнего добродушия поглядывал на Маклая, подозрительно осмотрел его дом и вскоре ушел.

Хотя в деревне не оказалось ни одной живой души, но повсюду видны были следы только что покинувших ее обитателей: на площадке иногда вспыхивал тлеющий костер, здесь валялся недопитый кокосовый орех, там - брошенное второпях весло. Двери некоторых хижин были заложены какой-то корой и заколочены накрест пластинами расколотого бамбука. Однако двери двух хижин остались открытыми, видимо, хозяева куда-то очень торопились и не успели их запереть. Двери находились на высоте двух футов, так что представлялись скорее окнами, чем дверьми, и составляли единственное отверстие, через которое можно было проникнуть в хижину.
Миклухо-Маклай заглянул внутрь. В хижине было темно, с трудом можно было различить находившиеся в ней предметы: высокие нары из бамбука, несколько камней на полу, между которыми тлел огонь и которые служили опорой для стоявшего на них сломанного глиняного горшка. На стенах висели связки раковин и перьев, а под крышей •- почерневший от копоти человеческий череп.
Лучи заходящего солнца освещали теплым светом красивую листву пальм; в лесу раздавались крики каких-то незнакомых птиц. Было так хорошо, мирно и вместе с тем чуждо и незнакомо, что все казалось ему скорее сном, чем действительностью.
Внезапно послышался шорох. Оглянувшись, Маклай увидел в нескольких шагах как будто из земли выросшего человека, который поглядел секунду в его сторону и кинулся в кусты. Маклай побежал за ним, размахивая красным платком. Услышав крики Маклая, туземец оглянулся и, видя, что незнакомец один и без всякого оружия, остановился. Маклай медленно приблизился к туземцу и молча подал ему красный платок. Папуас с видимым удовольствием обвязал им свою голову.
Папуас этот был среднего роста, темношоколадного цвета, с матово-черными курчавыми волосами и широким сплюснутым носом. Его глаза выглядывали из-под нависших надбровных дуг, большой рот был почти скрыт торчащими усами и бородой. Весь костюм его состоял из какой-то серой тряпки шириною около восьми сантиметров, повязанной в виде пояса, и двух плотно обхватывающих руку перевязей (род браслетов из плетеной сухой травы). За.одну из этих перевязей или браслетов был заткнут зеленый лист бетеля, за другую нож из гладко обточенного куска кости. Выражение лица папуаса было очень симпатичным. Миклухо-Маклай взял его за руку и не без некоторого сопротивления с его стороны повел обратно в деревню. Между тем подошли уже Ульсен и Бой. Из-за деревьев и кустарников показались остальные папуасы, не решавшиеся пока подойти ближе и готовые в любую минуту обратиться в бегство. Молча и неподвижно стояли они на почтительном расстоянии, бдительно следя за движениями чужеземцев. Миклухо-Маклай вынужден был подойти к каждому в отдельности и, взяв его за руку, привести на площадь.

За достоверность мелких мозаичных частей отвечают, конечно, специалисты-ученые, мы же можем судить лишь об общей готовой картине.
На становлении человека - и еще более на сохранении видоизменений и на диференцированном дальнейшем развитии - не могли не сказаться крупные изменения в окружающей среде, ибо люди в течение геологически короткого отрезка времени в большом количестве распространились по всей земле. Роль этого внешнего фактора по ныне единодушному мнению сыграло наступившее повсеместно в третичном периоде похолодание климата, происходившее почти незаметно на протяжении миллионов лет.
В третичном периоде влажно-жаркий климат господствовал и в Европе, а обширные тропические первобытные леса покрывали весь материк вплоть до высоких широт. Вне тропических условий не удалось обнаружить ни одного родственного человеку существа, подобного человекообразным обезьянам. Распространение предков человека в третичном периоде также было ограничено пределами девственного леса. С похолоданием климата постепенно уменьшалась пышность растительности девственного тропического леса, в более высоких широтах лес становился разреженнее, пока постепенно зона его распространения не сократилась до нынешних границ. Появление субтропических «прогалин» в первобытном лесу вызвало настоящую революцию в условиях жизни. Растения и животные должны были приспособляться или погибать, вымирать; многие старые формы жизни были уничтожены в развернувшейся в невиданных до этого масштабах борьбе за существование, на их месте возникли многие новые формы. Нынешние тропические леса менее подвергались революционизирующему влиянию и поэтому меньше изменились. Так, некоторые старые виды растений и животных могли беспрепятственно существовать и далее. Ибо внешняя среда, оставшаяся неизменной, способствует сохранению тех форм жизни, которые приспособились к ней.

Доказано, что индейцы бассейна Амазонки являются пришлыми племенами. Ныне нетрудно даже восстановить пути их продвижения, тесно примыкавшие к руслам рек и имевшие конечной целью возвышенные, более сухие районы. Негры появились в бассейне Конго также лишь сравнительно поздно и тоже извне. Это нетрудно доказать, если учесть, что африканские первобытные племена селятся деревнями, состоящими из хижин, и занимаются обработкой земли мотыгой. Для лесных племен негров, возникших и развившихся в тропической чаще и ежедневно находивших «стол яств накрытым», сама мысль о сознательном возделывании каких-либо культур и заготовке припасов была бы просто чужда. Весьма показателен в этом отношении пример пигмеев, которых так и не удалось приучить к сельскохозяйственному производству, несмотря на все попытки и влияние негров. На Архипелаге все очаги более высокой цивилизации также были созданы племенами, пришедшими из других районов, и находятся в более сухих, разреженных и большей частью возвышенных местах.
Доказать приход карликовых племен извне в тропический девственный лес пока, правда, невозможно, ибо уж слишком скуден материал, даваемый для этого их культурой и языком. Их жизненные функции настолько зависят от условий окружающей среды, а их распространение столь ограничено коренными районами тропического девственного леса, что остается предположить, что карликовые племена появились в тропическом лесу с незапамятных времен. Лишь из сравнения биологических признаков карликовых племен и родственных им живых существ можно заключить, что тропический девственный лес не является родиной пигмеев.
У колыбели человеческого рода
Если человек впервые появился не в тропическом девственном лесу, то где же тогда?
Абсолютно точного ответа на этот вопрос нет. Его и не может быть, поскольку нет прямых доказательств. В этой области мы вынуждены оперировать предположениями, догадками, гипотезами. Однако отдельные открытия привели, в конце концов, к созданию общей картины, мозаичные составные части которой столь безупречно подходили друг к другу, что давали основание уверенно заявить: да, именно так, а не иначе обстояло дело.

Заселены эти районы крайне редко и неравномерно. Одежда туземных обитателей, если она вообще существует, ограничивается обычно одной лишь набедренной повязкой из древесной коры, дополняемой часто подвесками из частей растений, шнуром, браслетом или ожерельем. В качестве оружия (даже у племен, находящихся на более высоких ступенях развития) служат только копье, стрело-метательная трубка, стрелы, лук и силки из волокон древесной коры. Для жилья сооружаются простейшие заслоны из согнутых ветвей и хижины, сплетенные из листвы и травы. Единственным орудием является зачастую лишь мотыгообразная палка, используемая, однако, не для земледелия, а для выкорчевывания корней и корнеплодов. Для доставки добычи домой употребляется иногда корзина, сплетенная из волокна древесной коры.
Ныне такое примитивнейшее состояние культуры можно обнаружить лишь в отдаленнейших и труднодоступных районах девственного леса. Однако можно думать, что оно сохранилось бы повсеместно в течение длительного времени, если бы не испытало толчка извне.
С другой стороны, некоторые тропические районы явились родиной очень высоких самобытных культур, как, например, инкская цивилизация в Андах. Наличие широкой сети дорог, пограничных крепостей, населенных пунктов и других сооружений свидетельствует о высоком уровне развития техники, общественной и духовной жизни. Характерно, что на соседние районы тропического девственного леса эта высокая цивилизация не оказала или почти не оказала никакого влияния.
Еще более тесное соприкосновение различных по уровню культур характерно для Малайского архипелага, где они порой занимают одни и те же районы. Очаги примитивнейшей культуры соседствуют здесь иногда с памятниками высокоразвитых культур прошлого. Так, например, на Яве рядом со свайными деревнями туземцев, состоящими из примитивнейших хижин, высятся руины великолепных индийских архитектурных сооружений.
Все это заставляет считать маловероятным, что великий скачок от животного к человеку мог произойти в тропическом девственном лесу. Еще менее вероятно предположение, что в девственном лесу когда-либо могла самостоятельно развиться высокая культура. Задерживающие и препятствующие развитию культуры факторы здесь настолько сильны, что проникшие или оттесненные сюда племена в большинстве случаев опускались на более низкую ступень развития.

Человеческому организму необходима «смешанная» пища. Однако, поскольку в девственном лесу, животные, мясом которых он мог бы питаться, либо отсутствуют, либо, скрываясь в кронах деревьев или в реках, недоступны для него, человек оказывается вынужденным потреблять в основном бедную питательными веществами растительную пищу. Органы пищеварения человека не приспособлены к такого рода пище, и этим объясняется возникновение вздутых животов у пигмеев и многих негров.
Гармонически соответствует климатическим условиям и вегетации растительности тропиков лишь равномерная рождаемость людей в течение всего года. В районах с другим климатом и с иным ритмом развития растительности появление потомства в значительной степени совпадает с временами года, наиболее богатыми пищей.
Для того чтобы быть человеком, недостаточно еще ходить на двух ногах, ибо это свойственно и некоторым другим живым существам. Исходя только из этого признака, пришлось бы признать, что наивысшую ступень развития достигли птицы, обладающие способностью передвигаться не только по земле, но и по воздуху. И тем не менее нашлись ученые, которые всерьез обсуждали этот вопрос. Передвигающийся на двух ногах человек лишь тогда становится настоящим человеком, когда он начинает сознательно относиться к окружающей среде, когда он в своих интересах вмешивается в жизнь природы, когда он, вооруженный им же самим изготовленными орудиями, подчиняет природу своей воле и создает свою культуру.
Остается исследовать еще вопрос о воздействии среды тропического девственного леса на развитие человеческой культуры.
Факторы, тормозящие развитие культуры
Прежде всего следует отметить, что существуют большие различия в культурном развитии отдельных областей экваториального тропического пояса. В некоторых обширных районах этой зоны - Амазонской низменности и бассейне Конго - вплоть до нашего времени сохранились очаги первобытной культуры.

Поэтому вполне естественно предположение, что там находится и колыбель человеческого рода. Наиболее благоприятны условия существования в тропическом лесу для большинства растений, менее благоприятны они для многих животных, особенно высокоорганизованных. А каковы они для человека?
Из всех живых существ, обитающих в тропическом лесу, человек наиболее развитое и высокоорганизованное, но именно он попадает в наименее благоприятные условия лишенного света и свежего воздуха нижнего яруса леса. Если не считать нескольких разновидностей толстокожих животных, обитающих преимущественно в окраинных зонах, и речных животных-амфибий, человек оказывается единственным крупным живым существом, обреченным на пребывание в условиях нижнего яруса леса. Все живые существа стремятся оттуда вверх, к свету и свежему воздуху. Какой же смысл при этих обстоятельствах отказываться от жизни на деревьях и менять благоприятные условия сушествования в верхних ярусах на мрак нижнего яруса? Отказ от лазающего образа жизни означал бы в условиях тропического леса непонятный регресс в процессе приспособления к окружающей среде.
Столь же неестественным, непрактичным и несоответствующим окружающим условиям было бы и выпрямление походки человека в условиях нижнего яруса тропического леса. В непроходимых лесных дебрях вертикальное положение туловища доставляло бы ему больше неудобств, нежели преимуществ. Наиболее приспособленными здесь
оказываются слон, устраняющий все препятствия на своем пути силой и массой собственного туловища, и змея, тонкое тело которой может проникнуть через малейшие отверстия в зарослях, но не человек, который подобно доске, поставленной торчком, натыкался бы на любое препятствие.
О «неестественности» вертикального положения человеческого корпуса лучше всего свидетельствует поведение тигра при его нападении на человека. Когда тигр нападает спереди, он обычно перепрыгивает через человека, после чего с «удивлением» обнаруживает, что за большим «фасадом» у человека ничего нет.
В условиях тропического девственного леса человек лишен специфической, свойственной ему пищи, составляющей необходимый элемент окружающей среды для любого живого существа или основу для возникновения и развития нового вида животных.

Через Малайский архипелаг с азиатского материка в Австралию и на острова Тихого океана прошли различные народы, этот район испытал влияние различных культур, и поэтому он представлял великолепнейший объект для исследований.
Некоторым малайцам с пылкой фантазией удалось даже извлечь для себя некоторую выгоду из этой научно-исследовательской лихорадки. Они изготовляли искусные подделки и продавали их любителям и коллекционерам. Так, например, попал впросак один исследователь, принявший головку предплечевого сустава вымершего слона за черепную крышку вновь открытого обезьяночеловека.
Другого исследователя обманули малайские охотники, которые убили молодую обезьяну, отрезали ей хвост, выбрили шкуру, сточили клыки и выдали ее за ребенка питекантропа.
Некоторым оправданием для этого легковерного ученого служит то обстоятельство, что каждый малаец и поныне убежден в существовании обезьянолюдей в наиболее густых и непроходимых районах девственного леса Суматры и Борнео. Правда, увидеть этого «недочеловека», или «оранг пендека», еще никому не удавалось, но «следы» его на мягком грунте встречались неоднократно. Да и почему бы ему не быть в дебрях малайской римбы, куда зачастую еще не ступала нога человека? Разве нельзя предположить, что это существо, безразлично ближе ли оно к человеку или к животному, просто еще не удалось обнаружить?
Благоприятствовали ли условия существования в тропическом девственном лесу возникновению человеческого рода?
После того как ответ на вопрос о происхождении человеческого рода, путем ли сотворения или путем эволюции, получил свое решение или по крайней мере ответ на него был уже предрешен, возник второй вопрос: в каких именно районах человек стал собственно человеком? С отклонением версии о сотворении человека богом отпадал, естественно, и миф об Эдемском саде.
Условия существования в тропическом девственном лесу представляются наиболее благоприятными для жизни.