Мир тропиков

Анкилостома очень распространена в тропиках и субтропиках. В некоторых районах Западной Африки, Центральной Америки и Вест-Индии и на Малайских островах нет почти ни одного коренного жителя, который в той или иной степени не страдал бы от анкилостомидоза. Из яичек, достигающих 0,06 мм и попадающих наружу вместе с человеческими испражнениями, вылупляются личинки, сохраняющие свою жизнеспособность во влажной земле, болотах и лужицах при температуре около 20° С в течение многих месяцев. Проникнув через кожу (обычно босых людей) внутрь человеческого организма, личинки мигрируют по большому и малому кругу кровообращения и в конечном итоге попадают в кишечник, где «з них вырастают черви размерами до одного сантиметра. Головным концом эти черви присасываются к слизистой оболочке кишечника и ведут паразитический образ жизни. Главное средство борьбы с этим заболеванием - гигиенические мероприятия; обязательным является ношение обуви, чтобы избежать заражения.
Бери-бери
В течение долгого времени эта болезнь оставалась загадкой для врачей. Массовая заболеваемость указывала как будто бы на ее заразный характер. Однако все попытки обнаружить предполагаемого возбудителя кончались обычно безрезультатно. Прямое же заражение от человека к человеку обнаружить также не удавалось. И тем не менее болезнь продолжала свирепствовать, унося все новые и новые тысячи людей, умиравших после мучительных страданий.
Почти всегда бери-бери подкрадывается незаметно. Вначале кожа на голени теряет чувствительность, после чего наступает паралич мускулов ног, а в тяжелых случаях и рук; мускулатура икр атрофируется, появляются затруднения в сердечной деятельности и общая водянка. Сердце больного, прикованного к постели, вскоре не выдерживает. Почти половина всех заболевших умирает.
Ныне природа бери-бери разгадана. Ее причиной является отсутствие в пище жизненно важного вещества, антиневротического витамина, предупреждающего воспаление нервов. Это вещество содержится в зародыше зерновых культур, в дрожжах, в семенах стручковых культур, во всех сортах капусты, в свежем мясе (особенно в печени и сердце), в бананах, орехах, яйцах, молоке, во многих других продуктах, в том числе - что собственно помогло решить всю проблему - и в серебристой шелухе рисового зерна.

В Южной Америке существует аналогичное заболевание, называемое болезнью Чагаса, переносчиком которой являются некоторые виды клопов. Заболевание, которому особенно подвержены дети, протекает почти так же, как и сонная болезнь: общее опухание лимфатических желез, отечность, воспаление мозговых оболочек, помутнение рассудка, смерть. Излечить болезнь Чагаса до сих пор не удавалось, правда, к счастью, она наблюдается не очень часто.
Большое сходство с трипаносомами болезни Чагаса имеют возбудители трех других болезней, промежуточных хозяев которых установить пока не удалось: черной болезни (калаазар, или тропическое увеличение селезенки), пендинской язвы (восточная или багдадская язва, протекающая совершенно безобидно) и южноамериканской язвы слизистой оболочки.
Кроме того, здесь следует упомянуть и другие болезни: амебную дизентерию, сопровождающуюся абсцессом печени; желтую лихорадку, разражающуюся в виде эпидемий, переносчиком которой является желтолихо-радочный комар; возвратную лихорадку, называемую туземцами с давних пор также и клещевой лихорадкой, потому что она передается через укус клеща; фрамбезию (название которой означает «малиновая оспа»), распространенную главным образом на Цейлоне и островах Малайского архипелага; лихорадку денге.
Острова прокаженных
Такие острова встречаются повсюду в тропических районах. Для обитателей этих островов нет уже возврата к «прежней» жизни среди людей. Они обречены на вечное прозябание в изоляции, потому что все боятся их и не хотят иметь с ними никаких дел. Они перебиваются тем, что продают постепенно свой жалкий скарб, а затем начинают нищенствовать и воровать. Деревенские жители окончательно не изгоняют их лишь из страха перед злыми силами. В безопасности эти несчастные чувствуют себя лишь на острове.
Внешне жизнь протекает на таком острове так же, как и во внешнем мире. Прокаженные выбирают деревенского старосту, могут и даже должны работать, так как остров вовсе не благотворительное заведение; они могут заключать между собой браки, даже если у них и остались жена или муж в «другом» мире. Словом, они ведут хотя и изолированную, но почти полноценную жизнь. Во внешнем же мире каждый испытывает страх перед ними, ибо их болезнь, одно название которой - проказа, лепра - вызывает ужас, неизлечима и до сих пор.
Человек может заболеть проказой и не подозревать об этом, если он длительное время общался с прокаженным, также не подозревавшим, что он болен. Самое страшное в этой ужасной болезни состоит в том, что ее инкубационный, скрытый период развития длится обычно многие годы (3, 5, 10, 15, а однажды был отмечен случай в 19 лет), прежде чем болезнь «обнаруживает» себя внешне. Вначале на коже лица, преимущественно около носа, появляются красноватые пятна и опухоли, которые часто зудят.

Немалая вина за бедствия, вызываемые в тропиках болезнями, лежит на европейских торговцах и колонистах, подорвавших жизненные устои туземцев двумя «злосчастьями» нетропического происхождения: венерическими болезнями и водкой. В этом преступлении виноваты все империалистические колониальные державы. Если медики всего мира и ведут сейчас наступление на тропические болезни и уже во многих отношениях оказали заметную помощь коренному населению, то эта помощь не компенсирует и тысячной доли ущерба, нанесенного европейскими империалистами. Оказание медицинской помощи туземному населению было вызвано отнюдь не побуждениями совести, а необходимостью сохранить туземцев как здоровую рабочую силу. Исключения типа деятельности Альберта Швайтцера, построившего и содержавшего на свои средства целый госпиталь в дремучем девственном лесу, крайне редки и не меняют общую картину.
Описание тропического девственного леса невозможно представить себе без упоминания, по крайней мере, наиболее распространенных тропических заболеваний. Их описание, естественно, будет неполно, что вполне отвечает основной задаче книги - дать лишь самую общую характеристику условий и проблем тропического девственного леса, а тех, кто почувствует особый интерес к этим вопросам, побудить к более глубокому их изучению.
Распространение малярии отнюдь не ограничивается лишь влажно-жаркой зоной тропических лесов. Она встречается во всех теплых странах, особенно там, где есть заболоченные области, «выделяющие ядовитые испарения». Малярия в переводе с итальянского (mala aria) означает плохой воздух. Многочисленные наименования, под которыми она известна (холодная лихорадка, лихорадка джунглей, перемежающаяся лихорадка, болотная лихорадка, батавийская лихорадка, климатическая лихорадка, тропическая лихорадка, прибрежная лихорадка и др.), говорят о ее широкой распространенности на всем земном шаре. Из-за малярии целые районы земного шара являются почти необитаемыми. В эндемичных районах ее распространения жертвами малярии ежегодно становятся сотни тысяч людей.
Стэнли следующим образом описывал приступ лихорадки. Первыми признаками наступающей малярии являются запор и сильная усталость, чрезвычайная сонливость и постоянная склонность к зевоте. Язык становится желтоватым, с почти черным оттенком, зубы также желтеют и покрываются дурнопахнущей пленкой. Глаза светлеют и становятся водянисто-блестящими. Это верные признаки лихорадки, которая, скоро охватит все тело. Иногда ей предшествует сильный озноб, во время которого больной, даже если его покрыть множеством одеял, ощущает смертельный холод.

«Изумруд» застопорил машины и остановился. Вскарабкавшаяся на ванты команда корабля и стоящие на мостике офицеры приветствовали Маклая многократными криками «Ура!»
Маклай поднялся на палубу. Он был скорее удивлен, нежели возбужден. Поздравлениям, рукопожатиям, многочисленным вопросам не было конца. В своей фланелевой рубашке и гамашах, с кинжалом на поясе и сумкой через плечо, с лицом, на котором запечатлелись следы 15-месячного одиночества, лихорадки и лишений, он казался им настоящим Робинзоном Крузо.
Приход «Изумруда» был так неожидан, что Миклухо-Маклай не сразу решил, что надо предпринять. Самым подходящим ему казалось с помощью людей клипера поправить свою хижину, достать с клипера новый запас провизии и остаться здесь для продолжения своих наблюдений, послав свой дневник и метеорологический журнал Географическому обществу и дописав начатое письмо об антропологии папуасов.
К обеду он вернулся на «Изумруд». Командир сказал ему, что он желал бы, чтобы Маклай уже с сегодняшнего дня поселился на корабле, а перевоз вещей предоставил бы одному из офицеров. Это предложение показалось Маклаю немного странным.
«А кто вам сказал,- ответил Миклухо-Маклай,- что я поеду с вами? Это далеко еще не решено, и так как я полагаю, что вам возможно будет уделить мне немного провизии, взять с собою мои письма до ближайшего порта, то мне всего лучше будет остаться здесь, потому что мне еще предстоит довольно много дела по антропологии и этнологии здешних туземцев. Я попрошу вас позволить мне ответить вам завтра, отправлюсь ли я на «Изумруде» или останусь еще здесь».

Хотя я и понимаю их наречие,- думает Миклухо-Маклай,- мне потребуются годы, чтобы как следует изучить образ жизни и мышление этих людей. В течение 15 месяцев ему так и не удалось побывать на церемонии бракосочетания и увидеть многое другое.
Миклухо-Маклай отправляется в деревню. Жители окружают и просят защитить их посевы от дождя. Они готовы отдать все свои продовольственные припасы за «зелье» от дождя. Они убеждены, что у Маклая есть это средство, только он не соглашается дать его.
Месяц спустя с криками «Огонь! Огонь!» к Миклухо-Маклаю врывается несколько туземцев. «Огонь, или дым от огня, и дым выходит прямо из моря. Скажи, Маклай, что это значит?»
- Я посмотрю, а потом скажу,- отвечает им Маклай.
В этот момент с криками «Маклай, Маклай, пришел русский корвет, большой дым!» прибежало еще несколько туземцев. Маклай качает головой и идет к морю.
Сомнения рассеялись при первом взгляде: этот дым шел из трубы большого парохода, может быть военного судна, само судно еще не было видно, но можно было заметить, что оно приближается. Во всяком случае, мне надо поднять флаг у хижины и отправиться навстречу кораблю,-думает Маклай.- Какой бы национальности оно ни было, командир его не откажется взять мои письма и уступить мне немного провизии...
Не без труда ему удалось убедить трех туземцев отправиться с ним навстречу приближающемуся судну. Вскоре Маклай уже различал русский флаг. На мостике корабля стояли офицеры, смотревшие на него в бинокль.
На корабле царило вполне понятное волнение. Всех занимал вопрос: жив Маклай или нет? Незадолго до этого одна австралийская газета сообщила, что заходившее в залив Астролябии купеческое судно застало в живых одного лишь Ульсена. Поэтому большинство считало Миклухо-Маклая уже умершим. На расстоянии трех-четырех миль от берега офицеры вооружились биноклями и подзорными трубами и направили их на берег.
Вскоре они заметили русский флаг, развевавшийся между ветвями огромных деревьев, и дом. От берега отвалили две пироги и направились к ним. В одной из них между увешанными оружием гребцами в пышных головных уборах на возвышении сидел худой, .обросший бородой, в потрепанном костюме и с соломенной шляпой на голове европеец - Миклухо-Маклай.

В связи с постепенно увеличивавшейся разреженностью леса предок человека все чаще вынужден был спускаться на землю и привыкать к новой пище. Почему же он не отступил в район распространения нынешних тропических лесов? Во-первых, там уже жили его «единоплеменники», отчаянно боровшиеся за свое существование и никого не допускавшие в свои районы. Во-вторых, между отдельными зонами леса возникли непреодолимые моря. В-третьих, сокращение леса происходило подобно обмелению озера, совсем мелкого у берегов и углубляющегося лишь к середине. По мере «проступания дна» первобытного леса предок человека, вынужденный сойти на землю и оказавшийся не в состоянии проникнуть в «более глубокое место в середине», должен был стать человеком, дабы сохранить свое существование.
Как ни странно, становление человека произошло, вероятно, лишь севернее тропической зоны, как можно заключить по находкам древнейших орудий - кремневых ручных рубил. Видимо, всеобщее похолодание климата в третичном периоде оказало меньшее революционизирующее влияние на южное полушарие, либо субтропические районы, о которых может быть речь, вследствие отличного от нынешнего распределения районов морей и суши оказались слишком маленькими и изолированными друг от друга. В случае правильности этого предположения, его можно было бы распространить и на Центральную и Южную Америку, где в результате геологически еще ранее наступившей сухости климата и разреженности девственных лесов хотя и появились из водяных животных амфибии и легочные, а из животных с трехпалыми конечностями быстроногие однокопытные открытых ландшафтов, однако возникновение человекообразных обезьян и людей в конце третичного периода так и не произошло.
Начавшееся позднее в дилювиальном периоде превращение климата Востока и Сахары в засушливый все более изолировало Центральную Африку как от Индийской области, так и от Европы. Открытыми для переселения оставались лишь восточноафриканские пути, однако высокоразвитым цивилизациям долины Нила и Переднего Востока так и не удалось преодолеть зону североафриканских степей и пустынь. Южная Америка оказалась обособленной из-за своего географического положения. Поэтому бассейн Конго и низменность Амазонки вплоть до недавнего времени оставались самыми недоступными, отсталыми и наименее изученными районами.

Человеческому организму необходима «смешанная» пища. Однако, поскольку в девственном лесу, животные, мясом которых он мог бы питаться, либо отсутствуют, либо, скрываясь в кронах деревьев или в реках, недоступны для него, человек оказывается вынужденным потреблять в основном бедную питательными веществами растительную пищу. Органы пищеварения человека не приспособлены к такого рода пище, и этим объясняется возникновение вздутых животов у пигмеев и многих негров.
Гармонически соответствует климатическим условиям и вегетации растительности тропиков лишь равномерная рождаемость людей в течение всего года. В районах с другим климатом и с иным ритмом развития растительности появление потомства в значительной степени совпадает с временами года, наиболее богатыми пищей.
Для того чтобы быть человеком, недостаточно еще ходить на двух ногах, ибо это свойственно и некоторым другим живым существам. Исходя только из этого признака, пришлось бы признать, что наивысшую ступень развития достигли птицы, обладающие способностью передвигаться не только по земле, но и по воздуху. И тем не менее нашлись ученые, которые всерьез обсуждали этот вопрос. Передвигающийся на двух ногах человек лишь тогда становится настоящим человеком, когда он начинает сознательно относиться к окружающей среде, когда он в своих интересах вмешивается в жизнь природы, когда он, вооруженный им же самим изготовленными орудиями, подчиняет природу своей воле и создает свою культуру.
Остается исследовать еще вопрос о воздействии среды тропического девственного леса на развитие человеческой культуры.
Факторы, тормозящие развитие культуры
Прежде всего следует отметить, что существуют большие различия в культурном развитии отдельных областей экваториального тропического пояса. В некоторых обширных районах этой зоны - Амазонской низменности и бассейне Конго - вплоть до нашего времени сохранились очаги первобытной культуры.

Через Малайский архипелаг с азиатского материка в Австралию и на острова Тихого океана прошли различные народы, этот район испытал влияние различных культур, и поэтому он представлял великолепнейший объект для исследований.
Некоторым малайцам с пылкой фантазией удалось даже извлечь для себя некоторую выгоду из этой научно-исследовательской лихорадки. Они изготовляли искусные подделки и продавали их любителям и коллекционерам. Так, например, попал впросак один исследователь, принявший головку предплечевого сустава вымершего слона за черепную крышку вновь открытого обезьяночеловека.
Другого исследователя обманули малайские охотники, которые убили молодую обезьяну, отрезали ей хвост, выбрили шкуру, сточили клыки и выдали ее за ребенка питекантропа.
Некоторым оправданием для этого легковерного ученого служит то обстоятельство, что каждый малаец и поныне убежден в существовании обезьянолюдей в наиболее густых и непроходимых районах девственного леса Суматры и Борнео. Правда, увидеть этого «недочеловека», или «оранг пендека», еще никому не удавалось, но «следы» его на мягком грунте встречались неоднократно. Да и почему бы ему не быть в дебрях малайской римбы, куда зачастую еще не ступала нога человека? Разве нельзя предположить, что это существо, безразлично ближе ли оно к человеку или к животному, просто еще не удалось обнаружить?
Благоприятствовали ли условия существования в тропическом девственном лесу возникновению человеческого рода?
После того как ответ на вопрос о происхождении человеческого рода, путем ли сотворения или путем эволюции, получил свое решение или по крайней мере ответ на него был уже предрешен, возник второй вопрос: в каких именно районах человек стал собственно человеком? С отклонением версии о сотворении человека богом отпадал, естественно, и миф об Эдемском саде.
Условия существования в тропическом девственном лесу представляются наиболее благоприятными для жизни.

Многие скептически посмеивались, считая все это плохо обоснованной гипотезой, выдумками.
Однако голландский ученый Евгений Дюбуа, читавший лекции по анатомии в Амстердамском университете, придерживался другого мнения. Он был настолько убежден в справедливости идей Геккеля, что решился на поиски «иголки в стоге сена». Дюбуа оставил университет и поступил в качестве военного врача в голландские колониальные войска. Начав свои поиски на Суматре, он в течение нескольких лет перерыл целые горы земли и ничего не нашел. Над Дюбуа все смеялись, но он не смущался. Если ничего нет на Суматре, то, быть может удастся обнаружить кое-что на Яве, полагал он.
Дюбуа невероятно повезло: в 1891 г. раскопки действительно увенчались успехом. Посредине острова Ява, в излучине реки Соло, немного повыше небольшой деревеньки Триниль, в шебне обрывистого берега Дюбуа удалось обнаружить (среди многочисленных костей древне-дилювиальных животных) черепную крышку, большую бедренную кость и два коренных зуба, расположенные поблизости друг от друга. В результате многолетних и многократных исследований обнаруженный Pithecanthropus erecius, как уже давно его окрестил Геккель, был признан давно искомым missing link - недостающим звеном теории происхождения видов. Однако питекантроп не занимает промежуточного положения между современными обезьянами и современными людьми. Он не происходит и от гиббона, ибо значительно превосходит гиббона ростом, имеет более примитивные зубы и вертикальное положение корпуса, которое невозможно у потомка нынешних обезьян из-за того, что их колени приспособлены для лазания. Питекантроп подтвердил то предположение, что у людей и обезьян общие предки, то есть в родственном отношении они связаны между собой не*»как «отцы и дети», а скорее как потомство братьев, как «двоюродные братья».
В последующие годы на Яве продолжались интенсивные поиски, в результате которых были безрезультатно перерыты тысячи кубометров земли. Эта неудача понятна, ибо питекантропы были не столь уж многочисленны, а родовые погребения в ту пору еще не были приняты. Однако начавшиеся раскопки вызвали всеобщий интерес к исследованию, в котором в равной степени приняли участие специалисты по доисторическим и древним временам, геологи и биологи.

Выдающийся зоолог Эрнст Геккель был восторженным поклонником эволюционной теории. Разгоревшаяся по его инициативе полемика захватила не только специалистов, но и широчайшие круги публики вообще. Его противники часто игнорировали существо эволюционного учения и требовали очевидных доказательств. Где та «сверхобезьяна» или тот «получеловек», которые представляют промежуточное звено между животным и человеком, спрашивали они. Остатки скелета, случайно обнаруженные в 1856 г. в Неандертале близ Дюссельдорфа1 никого не убедили. Так, например, упорный противник дарвиновской теории Вирхов заявил, что человек, от которого остался этот скелет, в детском возрасте перенес рахит, в зрелом - ему пробили череп, а в старости он страдал подагрой. Что же касается поступательного развития человека, то его попросту не существует! Стало быть, нужно было найти кости «обезьяночеловека», так как в живых он уже больше нигде не встречался. Это заставило бы замолчать противников дарвиновского учения. Должны же были некогда жить промежуточные между человекообразными обезьянами и людьми существа, по чьему виду нельзя было определить, относятся ли они еще к обезьянам или уже к людям. Для Эрнста Геккеля это было непреложным и очевидным фактом. И это недостающее пока звено, известное в теории происхождения видов под названием missing link, следовало искать на Малайском архипелаге, на Суматре, Яве... Только на родине гиббона, полагал Эрнст Геккель, могут быть обнаружены следы предков людей, являющихся одновременно потомками гиббона. Исходя из признанных ныне неверными предпосылок, Геккель считал гиббона особенно близким родственником человека. Так Эрнст Геккель воссоздал в своем воображении «обезьяночеловека», прежде чем были обнаружены его следы.
Искать эти следы оказалось делом далеко не легким, если учесть, что Суматра площадью 467 тыс. кв. км и Ява-131 тыс. кв. км составляли территорию, равную Франции и Бельгии вместе взятым. И на этой огромной площади где-нибудь в земле на глубине одного-двух, а может быть и трех, и десяти метров, возможно, находятся остатки давно уже вымершего обезьяночеловека, существование которого в прошлом пока что только предполагалось.