Мир тропиков

Анкилостома очень распространена в тропиках и субтропиках. В некоторых районах Западной Африки, Центральной Америки и Вест-Индии и на Малайских островах нет почти ни одного коренного жителя, который в той или иной степени не страдал бы от анкилостомидоза. Из яичек, достигающих 0,06 мм и попадающих наружу вместе с человеческими испражнениями, вылупляются личинки, сохраняющие свою жизнеспособность во влажной земле, болотах и лужицах при температуре около 20° С в течение многих месяцев. Проникнув через кожу (обычно босых людей) внутрь человеческого организма, личинки мигрируют по большому и малому кругу кровообращения и в конечном итоге попадают в кишечник, где «з них вырастают черви размерами до одного сантиметра. Головным концом эти черви присасываются к слизистой оболочке кишечника и ведут паразитический образ жизни. Главное средство борьбы с этим заболеванием - гигиенические мероприятия; обязательным является ношение обуви, чтобы избежать заражения.
Бери-бери
В течение долгого времени эта болезнь оставалась загадкой для врачей. Массовая заболеваемость указывала как будто бы на ее заразный характер. Однако все попытки обнаружить предполагаемого возбудителя кончались обычно безрезультатно. Прямое же заражение от человека к человеку обнаружить также не удавалось. И тем не менее болезнь продолжала свирепствовать, унося все новые и новые тысячи людей, умиравших после мучительных страданий.
Почти всегда бери-бери подкрадывается незаметно. Вначале кожа на голени теряет чувствительность, после чего наступает паралич мускулов ног, а в тяжелых случаях и рук; мускулатура икр атрофируется, появляются затруднения в сердечной деятельности и общая водянка. Сердце больного, прикованного к постели, вскоре не выдерживает. Почти половина всех заболевших умирает.
Ныне природа бери-бери разгадана. Ее причиной является отсутствие в пище жизненно важного вещества, антиневротического витамина, предупреждающего воспаление нервов. Это вещество содержится в зародыше зерновых культур, в дрожжах, в семенах стручковых культур, во всех сортах капусты, в свежем мясе (особенно в печени и сердце), в бананах, орехах, яйцах, молоке, во многих других продуктах, в том числе - что собственно помогло решить всю проблему - и в серебристой шелухе рисового зерна.

Жизнеспособность в течение многих месяцев. Ветер переносит их нередко на расстояния в тысячи километров. В качестве незримой пыли их можно обнаружить всюду: в воздухе, на любом предмете. Эти самые маленькие живые существа называются бактериями, или бациллами (если строго различать, бактерии в виде шариков называют кокками, в виде коротких палочек - бактериями, в виде длинных палочек - бациллами, винтообразной формы - спириллами, а в виде запятых - вибрионами). Некоторые разновидности бактерий, проникая в тело человека и животных и чрезвычайно быстро размножаясь, отравляют организм сильными ядами, вызывающими тяжелые заболевания, а часто и смерть. Эти возбудители болезней являются иногда причиной эпидемического распространения таких болезней, как дифтерит, тиф, холера, чума, сибирская язва.
Филария-нитчатка, бильгарция и анкилостома
Почти во всех тропических районах, особенно в Западной и Восточной Африке, очень часто встречаются люди с ужасно распухшими руками и ногами. Неудивительно поэтому, что эту болезнь называют слоновой болезнью, или элефантиазисом.
Эти опухоли вызываются нитевидными червями филариями. По образу жизни эти черви являются паразитами. Личинки, едва достигающие трети миллиметра в длину, могут миллионами паразитировать в человеческой крови, не вызывая ни малейших болезненных явлений. В течение дня они находятся в кровеносных сосудах внутренних органов, ночью же в периферической крови. Когда активные в ночные часы суток комары сосут кровь человека, личинки попадают в организм насекомых. При повторном укусе комара эти черви вновь попадают в кровь человека. Две трети «зараженных» обычно не имеют никаких жалоб и лишь у остальных появляются опухоли.
При закупорке лимфатических сосудов филариями происходит воспаление лимфатических сосудов, сопровождающееся лихорадочными явлениями, и наблюдаются внешние признаки слоновой болезни. Так как сопротивляемость организма на этих участках тела сильно chhj жена, здесь очень часто появляются гнойные нарывы. Нож хирурга может, правда, удалить эти опухоли, однако действенного средства против слоновой болезни еще не найдено.
Долина Нила является родиной другого глистного заболевания, бильгарциоза (шистозомоза), распространившегося оттуда по Центральной Африке, а затем в Вест-Индию и по Южной Америке. Свободно плавающие в воде хвостатые личинки червя бильгарции проникают в кожу, приводя к образованию мучительной крапивницы. Самка червя откладывает в органы человека большое количество яиц. В процессе заболевания появляются тяжелые расстройства мочеполовой системы.

В Южной Америке существует аналогичное заболевание, называемое болезнью Чагаса, переносчиком которой являются некоторые виды клопов. Заболевание, которому особенно подвержены дети, протекает почти так же, как и сонная болезнь: общее опухание лимфатических желез, отечность, воспаление мозговых оболочек, помутнение рассудка, смерть. Излечить болезнь Чагаса до сих пор не удавалось, правда, к счастью, она наблюдается не очень часто.
Большое сходство с трипаносомами болезни Чагаса имеют возбудители трех других болезней, промежуточных хозяев которых установить пока не удалось: черной болезни (калаазар, или тропическое увеличение селезенки), пендинской язвы (восточная или багдадская язва, протекающая совершенно безобидно) и южноамериканской язвы слизистой оболочки.
Кроме того, здесь следует упомянуть и другие болезни: амебную дизентерию, сопровождающуюся абсцессом печени; желтую лихорадку, разражающуюся в виде эпидемий, переносчиком которой является желтолихо-радочный комар; возвратную лихорадку, называемую туземцами с давних пор также и клещевой лихорадкой, потому что она передается через укус клеща; фрамбезию (название которой означает «малиновая оспа»), распространенную главным образом на Цейлоне и островах Малайского архипелага; лихорадку денге.
Острова прокаженных
Такие острова встречаются повсюду в тропических районах. Для обитателей этих островов нет уже возврата к «прежней» жизни среди людей. Они обречены на вечное прозябание в изоляции, потому что все боятся их и не хотят иметь с ними никаких дел. Они перебиваются тем, что продают постепенно свой жалкий скарб, а затем начинают нищенствовать и воровать. Деревенские жители окончательно не изгоняют их лишь из страха перед злыми силами. В безопасности эти несчастные чувствуют себя лишь на острове.
Внешне жизнь протекает на таком острове так же, как и во внешнем мире. Прокаженные выбирают деревенского старосту, могут и даже должны работать, так как остров вовсе не благотворительное заведение; они могут заключать между собой браки, даже если у них и остались жена или муж в «другом» мире. Словом, они ведут хотя и изолированную, но почти полноценную жизнь. Во внешнем же мире каждый испытывает страх перед ними, ибо их болезнь, одно название которой - проказа, лепра - вызывает ужас, неизлечима и до сих пор.
Человек может заболеть проказой и не подозревать об этом, если он длительное время общался с прокаженным, также не подозревавшим, что он болен. Самое страшное в этой ужасной болезни состоит в том, что ее инкубационный, скрытый период развития длится обычно многие годы (3, 5, 10, 15, а однажды был отмечен случай в 19 лет), прежде чем болезнь «обнаруживает» себя внешне. Вначале на коже лица, преимущественно около носа, появляются красноватые пятна и опухоли, которые часто зудят.

Маклай заметил, что его слова произвели на всех странное впечатление. Некоторые подумали, что в результате лишений и трудностей он стал не совсем нормальным.
Позже он узнал от командира, что голландское правительство посылает военное судно с научной целью вокруг острова Новая Гвинея. Это обстоятельство сильно заинтересовало его; он мог бы, таким образом, подкрепив свое здоровье морской экскурсией, вернуться с новыми силами и новыми запасами на прежнее место. Ведь никто, кроме Маклая, знающего язык туземцев и пользующегося их доверием, не сможет завершить его исследования. Матери, просившей его после стольких трудов и опасностей вернуться домой и отдохнуть, он написал следующее письмо:
«Неужели вы захотели бы, чтобы я начатое бросил? Я здоров и готов на все, что потребуется для новых путешествий и исследований...
Мне удалось многое сделать по разным отраслям науки в Новой Гвинее, не говоря уже о счастье, доставшемся мне на долю, наблюдать и жить среди самого первобытного из человеческих племен, потому что до меня никто положительно не был в этом месте Новой Гвинеи, и папуасы воображали себя единственными жителями земного шара...»
В планы дальнейших исследований Миклухо-Маклая входило: во-первых, изучение папуасов других частей Новой Гвинеи и сравнение их с уже известными ему обитателями; во-вторых, сравнение папуасов Новой Гвинеи с обитателями других островов Меланезии; в-третьих, выяснение связи между папуасами и негритосами Филиппин. Он собирался также выяснить, есть ли на Малаккском полуострове представители курчавой расы, и, если таковые там будут обнаружены, сравнить их с другими меланезийцами...
До 1883 г. Миклухо-Маклай был постоянно в пути. Его научным девизом было: все видеть своими глазами! На прилагаемой карте показаны маршруты его путешествий.
Затем наступил последний период его жизни. Следовало систематизировать материал, собиравшийся в течение 12 лет подряд. Неожиданная смерть 14 апреля 1888 г. прервала эту работу.
Та часть берега Новой Гвинеи, где Миклухо-Маклай прожил многие месяцы среди туземцев и где его исследования увенчались невиданным успехом, и поныне носит его имя.

Хотя я и понимаю их наречие,- думает Миклухо-Маклай,- мне потребуются годы, чтобы как следует изучить образ жизни и мышление этих людей. В течение 15 месяцев ему так и не удалось побывать на церемонии бракосочетания и увидеть многое другое.
Миклухо-Маклай отправляется в деревню. Жители окружают и просят защитить их посевы от дождя. Они готовы отдать все свои продовольственные припасы за «зелье» от дождя. Они убеждены, что у Маклая есть это средство, только он не соглашается дать его.
Месяц спустя с криками «Огонь! Огонь!» к Миклухо-Маклаю врывается несколько туземцев. «Огонь, или дым от огня, и дым выходит прямо из моря. Скажи, Маклай, что это значит?»
- Я посмотрю, а потом скажу,- отвечает им Маклай.
В этот момент с криками «Маклай, Маклай, пришел русский корвет, большой дым!» прибежало еще несколько туземцев. Маклай качает головой и идет к морю.
Сомнения рассеялись при первом взгляде: этот дым шел из трубы большого парохода, может быть военного судна, само судно еще не было видно, но можно было заметить, что оно приближается. Во всяком случае, мне надо поднять флаг у хижины и отправиться навстречу кораблю,-думает Маклай.- Какой бы национальности оно ни было, командир его не откажется взять мои письма и уступить мне немного провизии...
Не без труда ему удалось убедить трех туземцев отправиться с ним навстречу приближающемуся судну. Вскоре Маклай уже различал русский флаг. На мостике корабля стояли офицеры, смотревшие на него в бинокль.
На корабле царило вполне понятное волнение. Всех занимал вопрос: жив Маклай или нет? Незадолго до этого одна австралийская газета сообщила, что заходившее в залив Астролябии купеческое судно застало в живых одного лишь Ульсена. Поэтому большинство считало Миклухо-Маклая уже умершим. На расстоянии трех-четырех миль от берега офицеры вооружились биноклями и подзорными трубами и направили их на берег.
Вскоре они заметили русский флаг, развевавшийся между ветвями огромных деревьев, и дом. От берега отвалили две пироги и направились к ним. В одной из них между увешанными оружием гребцами в пышных головных уборах на возвышении сидел худой, .обросший бородой, в потрепанном костюме и с соломенной шляпой на голове европеец - Миклухо-Маклай.

Никто не покидал оружия. Число туземцев стало прибывать: кажется, другая деревня была недалеко, и тревога, вызванная приходом Маклая, дошла и туда. Его окружила небольшая группа туземцев, которые говорили очень громко, враждебно поглядывая на него. При этом, как бы в подкрепление своих слов, они размахивали копьями.
Один из них вдруг размахнулся копьем, но остановил его острие в нескольких сантиметрах от лица Маклая. Движение было столь быстрым, что Маклай не успел даже сдвинуться с места. В эту минуту он был доволен, что оставил револьвер дома,- он не мог ручаться, так же ли хладнокровно отнесся бы он ко второму опыту, если бы противник вздумал его повторить.
Конечно, лучше всего было бы уйти, но сейчас это зависело не от Маклая. Так как он не знает языка туземцев, то беседа с ними невозможна. Внезапно ему страшно захотелось спать. Не долго думая, он высмотрел место в тени, притащил туда новую циновку (вид которой, кажется, подал ему первую мысль спать здесь) и с громадным удовольствием растянулся на ней. Закрыть глаза, утомленные солнечным светом, было очень приятно. Озадаченные туземцы расположились в некотором отдалении и шушукались друг с другом. Миклухо-Маклай закрыл утомленные глаза.
Маклай припомнил все происшедшее и подумал, что все это могло бы кончиться очень серьезно: у него промелькнула мысль, что, может быть, это только начало, а конец еще впереди. Но если уж суждено быть убитым, то не все ли равно, будет ли это стоя, сидя, лежа на циновке или же во сне? Далее он подумал, что если бы пришлось умирать, то сознание, что при этом два, три или даже шесть папуасов также поплатились жизнью, было бы весьма небольшим утешением, и он был снова доволен, что не взял с собой револьвера.
Маклай спал около двух часов. Открыв глаза, он увидел нескольких туземцев, сидящих вокруг циновки шагах в двух от него. Они разговаривали вполголоса, были без оружия и смотрели на него уже не так угрюмо и враждебно, как прежде. Маклай встал, привел свой костюм в порядок. Затем он кивнул головой в разные стороны и направился по той же тропинке в обратный путь, показавшийся ему теперь короче, чем утром. Никто не помешал ему уйти.
Спустя 15 месяцев пришел корабль
Миклухо-Маклай не употреблял револьвера и позже. В течение 15 месяцев, проведенных им среди папуасов, ему удалось завязать с ними дружественные отношения, не имевшие себе подобных в мире, а сделанные им наблюдения были первыми и последними в своем роде.
Дождь и снова дождь. Хижина пришла в плачевное состояние. Течет на стол, на постель и на книги. Миклухо-Маклай вновь обдумывает создавшееся положение: провизия вышла, хина совсем на исходе, капсюль остается около сотни, так что ходить на охоту каждый день не рационально. Многие препараты пришлось выбросить, новых нельзя изготовить, так как кончился спирт; донашивается последняя пара башмаков. Лихорадка сильно истощает.
Пришел Туй и просит Миклухо-Маклая прекратить дождь, уверяя, что папуасы все сделали, чтобы заговорить дождь, но без успеха. Если же Маклай захочет, то дождь немедленно перестанет. Туй просит долго, и в разговоре с ним Маклай узнает много новых интересных деталей из жизни папуасов.

Часов около четырех послышался звонкий и протяжный свист, и из-за кустов выступил целый ряд папуасов с копьями, стрелами и другим дрекольем. Миклухо-Маклай вышел к ним навстречу, приглашая знаками подойти ближе. Они разделились на две группы: одна, поставив свое оружие около деревьев, приблизилась к нему с кокосовыми орехами и сахарным тростником; другая, состоявшая из шести человек, оставалась около оружия.
Миклухо-Маклай подарил им разные безделушки и показал, что хочет спать, после чего они ушли. Тем не менее на первое время было учреждено дежурство по ночам, однако никаких происшествий не было.
Днем иногда появлялось несколько туземцев. Все, кажется, входило в свою обычную колею, которую приход корвета на время нарушил. Миклухо-Маклай решил, однако, быть очень осторожным во всех отношениях с туземцами. В описаниях этой расы постоянно подчеркивали их вероломство и хитрость; пока он не составит о них собственного мнения, Маклай считает разумным быть настороже.
После ухода корвета здесь царит приятная тишина: почти не слышно людского говора, спора, брани и т. д., только море, ветер и порой какая-нибудь птица нарушают общее спокойствие. Ровная температура, великолепие растительности и окружающего ландшафта заставляют забыть о прошлом. Маклай не думает о будущем, радуясь настоящему.
Думать и стараться понять окружающее - отныне его цель. Чего больше? - думает Миклухо-Маклай.- Море с коралловыми рифами с одной стороны и лес с тропической растительностью с другой - оба полны жизни, разнообразия; вдали горы с причудливыми очертаниями, над горами клубятся облака с не менее фантастическими формами. Я рад, что я здесь. Но как пойдут дела дальше? Удастся ли успешно завершить мои исследования?
Дилемма: брать или не брать револьвер?
Проснувшись до рассвета, Миклухо-Маклай решил пойти в одну из деревень - ему очень хотелось познакомиться с туземцами ближе.
Отправляясь, он остановился перед дилеммой - брать или не брать револьвер? Он, разумеется, не знал, какого рода прием его ожидает в деревне, но, подумав, пришел к заключению, что лучше обойтись без оружия. Если он пустит его в ход при кажущейся необходимости даже с полнейшим успехом, то есть положив на месте человек шесть, очень вероятно, что в первое время после такой «удачи» страх оградит его. Но надолго ли? Желание мести,

В 1867 г. Миклухо-Маклай отправляется в Сицилию, а год спустя в прибрежные районы Красного моря, путешествие по которым было в ту пору далеко не безопасно, ибо фанатически настроенные арабы-мусульмане враждебно относились ко всем чужеземцам. Миклухо-Маклай, желая во что бы то ни стало провести свои исследования, действовал под видом арабского врача и строго придерживался всех мусульманских обычаев.
23-х лет он вернулся в Россию. Будучи уже известным в качестве автора ряда ценных научных работ и пользуясь поддержкой знаменитого исследователя Центральной Азии Семенова-Тян-Шанского, Миклухо-Маклай после долгих переговоров добился разрешения Совета Географического Общества на экспедицию в Тихий океан.
Программа его экспедиции была задумана очень широко. Подобно своему учителю Эрнсту Геккелю, Миклухо-Маклай был восторженным сторонником Дарвина, а стало быть и эволюционного учения. «Для острова Новой Гвинеи» ему была поставлена задача «изучить изменения и зависимость животных организмов от различных внешних факторов природы, а затем и анатомию и историю развития этих организмов». Кроме того, Миклухо-Маклай живо интересовался проблемой, вокруг которой в то время шла ожесточенная борьба ученых,- проблемой единства происхождения человеческого рода. В этом споре «моногенисты», утверждавшие, что человеческие расы произошли от одного ствола, противостояли «полигенистам», пытавшимся доказать, что человеческие расы произошли от нескольких друг от друга совершенно независимых стволов. Сам по себе спор носил сугубо академический характер, однако выводы, которые он позволял сделать, имели огромное этическое и политическое значение. Если все человечество происходит от одного ствола, то все живущие ныне народы отличаются друг от друга лишь степенью развития; если же «белые» и «цветные» происходят от различных предков, то получается, что белые унаследовали лучшие предпосылки для развития, а цветные обречены на вечное прозябание, отсталость и подчинение белым.
В этом принципиально важном споре Миклухо-Маклай страстно выступил на стороне разума. Он стремился доказать, что уровень развития так называемых примитивных народов представляет не неизменное состояние, а является ступенью, которую они проходят и которую прошло все человечество. Племена папуасов Новой Гвинеи никогда не соприкасались с белыми. Здесь представлялась возможность, вероятно последняя, собрать убедительные доказательства того, что примитивные народы, коротко говоря, такие же люди, как все.
Тем самым поездка Миклухо-Маклая оказалась не только путешествием за тысячи морских миль, но как бы и путешествием вглубь веков, в давно прошедшие для нас времена каменного века. 8 ноября 1870 г. Миклухо-Маклай на борту корвета «Витязь» отбыл из Кронштадтской гавани, а 19 сентября 1871 г. он высадился в северной части Новой Гвинеи. При последующем описании жизни Миклухо-Маклая среди папуасов частично используются материалы его путевых дневников.

За достоверность мелких мозаичных частей отвечают, конечно, специалисты-ученые, мы же можем судить лишь об общей готовой картине.
На становлении человека - и еще более на сохранении видоизменений и на диференцированном дальнейшем развитии - не могли не сказаться крупные изменения в окружающей среде, ибо люди в течение геологически короткого отрезка времени в большом количестве распространились по всей земле. Роль этого внешнего фактора по ныне единодушному мнению сыграло наступившее повсеместно в третичном периоде похолодание климата, происходившее почти незаметно на протяжении миллионов лет.
В третичном периоде влажно-жаркий климат господствовал и в Европе, а обширные тропические первобытные леса покрывали весь материк вплоть до высоких широт. Вне тропических условий не удалось обнаружить ни одного родственного человеку существа, подобного человекообразным обезьянам. Распространение предков человека в третичном периоде также было ограничено пределами девственного леса. С похолоданием климата постепенно уменьшалась пышность растительности девственного тропического леса, в более высоких широтах лес становился разреженнее, пока постепенно зона его распространения не сократилась до нынешних границ. Появление субтропических «прогалин» в первобытном лесу вызвало настоящую революцию в условиях жизни. Растения и животные должны были приспособляться или погибать, вымирать; многие старые формы жизни были уничтожены в развернувшейся в невиданных до этого масштабах борьбе за существование, на их месте возникли многие новые формы. Нынешние тропические леса менее подвергались революционизирующему влиянию и поэтому меньше изменились. Так, некоторые старые виды растений и животных могли беспрепятственно существовать и далее. Ибо внешняя среда, оставшаяся неизменной, способствует сохранению тех форм жизни, которые приспособились к ней.

Заселены эти районы крайне редко и неравномерно. Одежда туземных обитателей, если она вообще существует, ограничивается обычно одной лишь набедренной повязкой из древесной коры, дополняемой часто подвесками из частей растений, шнуром, браслетом или ожерельем. В качестве оружия (даже у племен, находящихся на более высоких ступенях развития) служат только копье, стрело-метательная трубка, стрелы, лук и силки из волокон древесной коры. Для жилья сооружаются простейшие заслоны из согнутых ветвей и хижины, сплетенные из листвы и травы. Единственным орудием является зачастую лишь мотыгообразная палка, используемая, однако, не для земледелия, а для выкорчевывания корней и корнеплодов. Для доставки добычи домой употребляется иногда корзина, сплетенная из волокна древесной коры.
Ныне такое примитивнейшее состояние культуры можно обнаружить лишь в отдаленнейших и труднодоступных районах девственного леса. Однако можно думать, что оно сохранилось бы повсеместно в течение длительного времени, если бы не испытало толчка извне.
С другой стороны, некоторые тропические районы явились родиной очень высоких самобытных культур, как, например, инкская цивилизация в Андах. Наличие широкой сети дорог, пограничных крепостей, населенных пунктов и других сооружений свидетельствует о высоком уровне развития техники, общественной и духовной жизни. Характерно, что на соседние районы тропического девственного леса эта высокая цивилизация не оказала или почти не оказала никакого влияния.
Еще более тесное соприкосновение различных по уровню культур характерно для Малайского архипелага, где они порой занимают одни и те же районы. Очаги примитивнейшей культуры соседствуют здесь иногда с памятниками высокоразвитых культур прошлого. Так, например, на Яве рядом со свайными деревнями туземцев, состоящими из примитивнейших хижин, высятся руины великолепных индийских архитектурных сооружений.
Все это заставляет считать маловероятным, что великий скачок от животного к человеку мог произойти в тропическом девственном лесу. Еще менее вероятно предположение, что в девственном лесу когда-либо могла самостоятельно развиться высокая культура. Задерживающие и препятствующие развитию культуры факторы здесь настолько сильны, что проникшие или оттесненные сюда племена в большинстве случаев опускались на более низкую ступень развития.